Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Андрей же, наблюдая за этим цирком, бубнил себе под нос слова песенки из альбома «маневры северной алкодивизии», да улыбался.
– У меня был друг шотландец, звали Уильям Уоллес. Псилоцибами мы с ним как-то упоролись…
– Что? – переспросил кто-то из окружающих.
– Не-не, не бери в голову, – отмахнулся Андрей.
Однако спустя несколько минут, снова расплывшись в улыбке снова начал шептать:
– Ходим, звеним м…дями в килте зимой и летом. У него храброе сердце, у меня совести нету…
– А?
– Ты отца Афанасия позвал?
– А надо?
– Надо.
Так и поступили.
К счастью католики уронили емкость со святой водой, а потому зелье насильно изымать не требовалось. Андрей же, когда их отпустило, заявил доверительно Игнатию:
– Теперь вы понимаете, как нам тут тяжело? Ладно магометане. Ладно язычники, которых по лесам масса. Ладно поляки и литовцы кровь пьют, хуже язычников. Так еще и нечисть…
– Как вы же здесь живете?
– Трудно. Только молитвой и держимся.
– Наверное нечисть сильнее всего досаждает?
– Нет.
"Парню после того инцидента стало стыдно и страшно. Поэтому он от них и отстал. Да и увидел, что ребята вполне искренне верующие. И не сильно агрессивные. А ведь все могло обернутся совсем иначе. Был случай пообщаться со знатоками о том, какие чудеса иной раз устраивают «грибники».
Так вот.
С того розыгрыша Андрей, как видел Игнатий, так и улыбался, все вспоминая. Поэтому пытался ее или скрыть, или держаться в целом приветливо, чтобы он не заподозрил чего…
– Я рад, что вы пошли на поправку, – произнес иезуит на французском.
– Благодарю. Присаживайтесь, – махну Андрей на лавку рядом. – Остальные тоже проходите…
Глава 7
1556 год, 21 мая, Тула
Разговор с де Лойолой прошел хорошо.
– Он все еще жив? – спросил один из заговорщиков.
– Не только жив, но и идет на поправку.
– Проклятье!
– Да уж… – покачал головой другой заговорщик. – Это умертвие не берет ни освященный кинжал, ни яд. На саблях к нему лучше не подходи. Да и с копьем он силен. Как же нам его свалить? Стрелой бить разве что?
– Говорят, что он заговоренный. Там на Гоголе его пули да стрелы облетали. Пустишь стрелу – и мимо.
