В Воин-Враче III читатель погружается в мир взрослых проблем и глубоких решений. Как игрушки, люди разносятся по жизни, портят все вокруг, но опытный воин-врач Всеслав показывает, что справедливость и доброта всегда найдут дорогу. Этот третий том раскрывает новые личности и загадки прошлого, приправленные юмором и трагизмом....
А через некоторое время вышла с той стороны, где исчез князь, сотня пеших воинов. И впереди шагал высокий светловолосый молодой бородач, державший в одной руке щит со знаком Всеславовым, а в другой — драгоценный и статусный жезл воеводы, увенчанный орлом. Для того, чтобы остановиться вскоре в раздумьях. Щит княжий велено было прибить ко вратам города, захваченного снова без единого погибшего или раненного с нашей стороны. Но к обломкам дубья, валявшимся в проёме стены, тоже заметно пострадавшей от «громового колдовства», крепить символ победы было явно не с руки.
Фигура всадника на сером коне, в шеломе, в ярком красном плаще-корзне, двигалась по зимнему лесу плавно, неспешно и почти беззвучно. И только державшийся в полушаге позади и чуть справа воевода Рысь чуял, насколько измотала друга и эта трёхдневная скачка, и в особенности это недавнее выступление, небывалое, жуткое, изумившее даже видавших хоть что-то похожее нетопырей и следопытов.
— Как⁈ — выкрикнул он. Хотя скорее даже прорычал.
Серые глаза горели огнём, тёмно-русые волосы растрепались и частью прилипли под короной ко лбу, что покрылся испариной.
Воины, что шли дозором за войском, отправившимся в помощь Изяславу, родичу из тех земель, молчали. Их вернулось только четверо. И говорили они невероятное. Вернее, уже трое и уже не говорили, хмуро глядя на того, кого король Болеслав Щедрый только что забил насмерть скипетром, услышав страшные новости.
— Я спрашиваю, как⁈ — рявкнул он снова, впившись глазами во второго в шеренге дозорного.
— Войцех правду сказал, мой король, — хрипло ответил тот. Они все выглядели крепко помороженными и явно оголодавшими, но Болеслава волновало вовсе не это.
— Ну так повтори, не заставляй меня сердиться, пся крев! — заорал он.
