В Воин-Враче III читатель погружается в мир взрослых проблем и глубоких решений. Как игрушки, люди разносятся по жизни, портят все вокруг, но опытный воин-врач Всеслав показывает, что справедливость и доброта всегда найдут дорогу. Этот третий том раскрывает новые личности и загадки прошлого, приправленные юмором и трагизмом....
Хотя в свете вновь открывшихся обстоятельств, новинок науки и техники, а ещё памятных и крайне успешных, тьфу-тьфу-тьфу чтоб не сглазить, наших с ним выступлений, историческая спираль уже совершенно точно свернула в какую-то другую сторону. И нам, старому Врачу и великому князю-Воину, следовало просто продолжать движение к цели. У нас и план был, да не один, и люди верные, и сил, как выяснялось, хватало. Казалось бы — шагай себе да радуйся. Но идеализма, которым, как известно, только в детстве некоторые непослушные мальчики занимаются, мы себе позволить не могли.
Всеслав на эту мысль фыркнул, напугав сменного коня под собой так, что тот едва с тропы не шарахнулся. Видимо, уж больно по-волчьи прозвучало.
От Берестья решили двигаться рекой. По ней частые санные поезда торговцев и просто проезжих набили вполне себе твёрдую дорогу. И это было не в пример удобнее, чем продираться через леса и болота, пусть даже и за следопытами из местных, по тропкам, что торили их приземистые мохнатые коняшки с вечно грустными большими глазами.
Народ с берегов, завидев стяги Всеславовой дружины, кричал здравицы, кланялся в землю, не в пояс. И не из страха. Особо шустрые выезжали на лёд на лошадях или на лыжах, угощая хлебом, питьём, копчёной и вяленой рыбой. Князь объедать местных на халяву запретил, велев Рыси лично следить, чтоб за любое подношение отдаривались. То, каким счастьем и восторгом загорались глаза пореченских отроков и вполне взрослых мужиков, когда воины самого Чародея давали им серебро, а то и золотишко, искренне умиляло.
После Турова, где ночевали чинно, по-княжески, с баней и щедрым застольем, а главное — получили свежие новости от связистов-голубятников, вышла неожиданная история.
Минул полдень, и передний дозор уже приглядывал на берегу место для привала и обеда. Они и упредили.
— Один. Скачет быстро. Может, за делом каким? — предположил Гнат, оказавшись будто ненароком чуть впереди Всеслава.
С пологого правого берега, где лес словно подступал к самой реке, едва ли не кубарем выкатился резвый чубарый, подняв ворох снега, разбив, видимо, наметённый сугроб. Из которого следом за ним выскочили странные узкие саночки. Возница, засыпанный снегом, тряхнул головой и плечами, и белый покров слетел на скаку с бурой шкуры, из которой были пошиты и шапка, и шуба.
