В большой зал вернулись только два: князь и его воспитанник. Места для них заняты последними участниками сражения, теперь единственным переяславцем среди гостей стал сам великий князь. Все остальные — куда исчезли и вернутся ли, это точно знает только Рысь.
Они всю дорогу до Катынки-реки, что вела с Днепра до Каспли, притока Западной Двины, о чём-то увлечённо спорили, собирая из палочек, глины и воска какие-то неразличимые с княжьего насада конструкции, чертили в берестяных «блокнотах», заглядывая друг дружке через плечо, и высчитывали что-то на очередной новинке — деревянных счётах. На то, чтоб «измыслить» советский калькулятор «Железный Феликс» мне знаний не хватило, признаться честно, а вот на счётах щелкать я ещё с начальной школы любил и умел.
Смотреть за увлечёнными обсуждениями их было приятно и как-то особенно радостно. Мерный плеск воды за бортами, крики и здравицы с берегов Днепра, спокойный и мирный переход навевали какое-то философско-созерцательное настроение.
По Катынке поднялись до Куприн-озера, где с каждой из встреченных лодочек снова слышали приветствия и добрые слова. Ночевали прямо на воде, глядя на плотный густой туман, окруживший наш сбившийся в стаю караван корабликов, будто обмотав их светлой паклей. Звуки по воде разлетались далеко, звонко, чисто, но лишних их не было, ночь прошла спокойно.
На северной оконечности в озеро впадали две речки, и наша была правая, с именем Возгорня.
