В большой зал вернулись только два: князь и его воспитанник. Места для них заняты последними участниками сражения, теперь единственным переяславцем среди гостей стал сам великий князь. Все остальные — куда исчезли и вернутся ли, это точно знает только Рысь.
— У нас, друже, общая цель, одна. Мы хотим, чтобы наши люди жили долго, счастливо, в достатке и здравии. Если для этого нужно принять помощь от врага, колдуна, тёмного духа или шамана — я приму её. Если ценой своей жизни и души смогу купить жизнь и счастье своего племени — сделаю это без сомнений и раздумий, — спокойно сказал Чародей. Глядя в старые глаза старого хана.
— Именно поэтому ты — великий вождь своего народа. Потому, что думаешь не о славе, богатстве или личных почестях. Это — свойство героев и мудрецов из старых сказаний и песен, что теперь проявляется в людях не каждое поколение.
И ответным жестом, сложив ладони перед грудью, оба великих хана Великой Степи склонили головы перед вождём русов.
Переяславскую делегацию изолировали вне княжьего подворья, и с каждым приехавшим за половину ночи побеседовали несколько Гнатовых. Тех, в чьих ответах была путаница, суета или малейшие сомнения, из домов не выпускали.
— Знай, вольный люд Киевский, правду! — провозгласил отец Иван, стоя на крыльце белоснежной Софии.
Рядом с ним стояли великий князь с сыновьями и княгиней. Замерла за Дарёной и Леська-сирота, ныне наречённая дочь Всеславова. Стоял слева от патриарха, на ступень ниже, великий волхв Буривой, хмуро глядя на притихшую толпу.
— Совсем недавно каждый из нас радовался тому, что земля наша, русская, стала ещё богаче и обильнее.
Народ, повинуясь властному движению руки патриарха, поворачивал головы к той огромной «стенгазете» на белёном щите. И начинали ахать и вскрикивать. Пока только самые впечатлительные и нетерпеливые.
