В большой зал вернулись только два: князь и его воспитанник. Места для них заняты последними участниками сражения, теперь единственным переяславцем среди гостей стал сам великий князь. Все остальные — куда исчезли и вернутся ли, это точно знает только Рысь.
"
"Над границами Руси поднималось Солнце. Круг с лучами, размером с приличное тележное колесо, катился по́ небу с востока на запад. И сияло светило, украшенное тонкими золотыми пластинами с чеканкой, вполне вровень с оригиналом, висевшим выше и чуть правее. Натёртая до ослепительного блеска корона лучей начала вращаться посолонь, стоило золотому кругу замереть посередине карты, над градом Киевом. И ахи-вздохи стали доноситься чаще. Такого дива здесь ещё никто не видывал. Раздался хорошо различимый механический щелчок — и над значком Люблина выскочил маленький щит с узнаваемым символом Всеслава Полоцкого.
— Ныне, люд киевский, идёт Припятью важное посольство от великого князя ляхов, Болеслава Второго из рода Пястова. Ведёт его новый воевода, рекомый Стахом, что сменил подлого Сецеха, который обманом повёл войско на нашу землю, да сгинул, как собака, вместе с предателем и изменником Изяславом!
По толпе пошёл ропот негодования.
На «карте-экране» из ниоткуда для всех жителей и из незаметного издалека сквозного пропила-прорези для пятерых посвящённых выехали со стороны Люблина и покатили по льду Припяти трое нарядных саночек под стягом, на котором распахнул крылья белый орёл, символ Пястов.
— Гля, гля, Федька! Ляхи едут! Как с ёлки высокой гляжу! Вот это диво!
— Возле Турова уж, шибко скачут, торопятся, знать!
— Те, что наперёд них давеча пришли, тоже торопились, да князь-батюшка их всех, торопыг, под лёд сплавил, храни его Господь и Пресвятая Богородица!
Дав народу насладиться до хрипоты первым в мире, условно говоря, «синематографом», патриарх продолжил.
— Да пока с той стороны едут гонцы да вестники от ляхов замиряться на Русь, притаилась злоба чёрная в краях других.
