В вагоне поезда происходят события, связанные с интригами и напряжением. Хмурые Мехлис и Апанасенко сопровождаются Олей в поездке, где разворачивается политический конфликт на фоне обострения обстановки на Дальнем Востоке. Неопределённые намерения и скрытые мотивы создают атмосферу опасности.
Моряк весь превращается в слух, вытягивает шею, поворачивает голову из стороны в сторону, но как ни стараетя, не может выделить в обычных лесных звуках ни одного постороннего.
— Давай за мной, — через десять минут томительного ожидания сзади снова раздаётся командный голос лейтенанта госбезопасности, — ближе держись.
Оля включает фонарик, тусклый красный свет которого едва достигает земли. Поднявшись метров на двадцать в гору по едва различимой тропинке, они выходят на заросшую кустарником ровную площадку, где моряк чуть не натыкается на одну из двух лежащих на земле фигур.
— Осторожно, — хватает она старшину за плечо, — товарищ Мошляк, докладывайте… с момента, когда встретили Чаганова.
— Товарищи, а водички у вас не найдётся? — хрипит лейтенант, приподнявшись на левом локте.
— Бойченко, майора напои… — девушка достаёт из заплечного мешка литровую баклажку и передаёт ее раненому.
Мошляк застучал зубами по металлу, а Оля, пощупав ему лоб и посчитав пульс переходит к Рычагову.
— Вы рассказывайте, рассказывайте я слушаю…
Минут через десятьт она снова оказывается за спиной у сторожащего тропинку старшины.
— Майору совсем плохо становится, берешь обоих, спускаешься вниз и вызываешь лодку… — девушка на секунду задумывается, — на ней пусть пришлют трёх бойцов из твоей команды, думаю хватит… жду тебя через час на этом месте, я покамест буду искать Чаганова… всё, держи фонарь.
— Господин Семёнов, ваши подчинённые совершенно не знают дисциплины, — ни один мускул на лице капитана Накамуры, куратора БРЭМа из разведывательного отдела Генштаба Сухопутных Войск Императорской армии Японии, не выдал его крайнего раздражения, — вот взгляните, что один из них только что пытался продать носильщику-корейцу. Японец аккуратно выложил перед собой на маленький раскладной походный столик нож в изящных кожаных ножнах.
— Похоже на М1918, — спокойно отвечает атаман, — армейский стилет, я видел такие в Америке.
— Я не об этом, — русский язык Накамуры хорош, говорит почти без акцента, — взгляните на надпись на ножнах.
Семёнов подносит нож поближе к свету керосиновой лампы и близоруко щурится. Брезентовые стены армейской палатки легонько колышутся под легким ветерком.
— «На память товарищу Че от товарища Доницетти. 1936 год»… — атаман непонимающе поднимает голову на капитана.
— Доницетти — это псевдоним начальника Разведупра Берзина, под которым он находился в Испании, а Че — так называли там Чаганова.