В глубоком умрах бесконечного дарквейна, Последний из Долгоживущих неслись по мирам и планетам, наблюдая за Вселенной в ее последних глотках свежего воздуха перед Большой Сжатием. Каждое событие оставляло след на его памяти, созданной из тысяч лет жизни и миллиардов звездных систем....
Надо было заниматься контактами со Знающими у Большой Дыры, ждать результата похода «Непобедимого» в Омегу Кентавра, где располагалась база «крокодилочерепах», тушить пожар, образно говоря, в самом шаровом скоплении, искать пропавшие крейсера «Либеро» и «Ра», а также решать внезапно возникшую проблему с намерениями Чёрных и Серых цивилизаций Великого Кольца в ядре Млечного Пути послать к Земле свой флот для усмирения непокорных «дикарей».
Но если первые две проблемы рассматривались Комбезом, то последнюю высмеял не только генсек Комбеза, но и его заместители, посчитав надуманной.
Второго сентября в шесть часов утра по Москве Воеводин вернулся к себе домой (его теперь всегда сопровождала группа личной ВИП-охраны) и собрался несколько часов отдохнуть от дел.
– Прошу прощения, генерал, есть новости.
Воеводин обозвал себя ослом, посетовав, что не отключил «спрут».
– Это важно?
– Очень, – виноватым голосом подтвердил начальник отдела ФАК. – Нужно посоветоваться и выработать решение.
Воеводин железными пальцами вытащил себя из состояния заторможенности.
– Хорошо, через полчаса, у меня дома.
– Буду.
Воеводин бросил взгляд на часы и поспешил в ванную, подумав, что успеет привести себя в порядок."
"Леблан заявился ровно через тридцать минут, словно специально отсчитывал время, стоя за дверью. Домовой знал его в лицо и требовать идентификации не стал.
Воеводин, успевший переодеться, взбодрился и чувствовал себя сносно, хотя складки губ выступили резче, а лицо потемнело. Возраст давал о себе знать.
Сели в гостиной, где на столике меж креслами уже дымились чашки с горячим, изумрудного цвета гипоиком.
Леблан с благодарностью кивнул, сел, взял чашку двумя пальцами, отпил.
– Как Иван?
– Нормально. Никто не знал, что Версгофер стал Неуязвимым, я в том числе, иначе не послал бы полковника арестовывать Алана. Всё могло закончиться плохо.
– Да, Версгоферу стало казаться, что ему всё дозволено.
– У нас про таких говорят – крыша поехала.
– Как? – удивился француз. – Крыша поехала? Куда?
Воеводин улыбнулся:
– В смысле, он сошёл с ума.
