В глубоком умрах бесконечного дарквейна, Последний из Долгоживущих неслись по мирам и планетам, наблюдая за Вселенной в ее последних глотках свежего воздуха перед Большой Сжатием. Каждое событие оставляло след на его памяти, созданной из тысяч лет жизни и миллиардов звездных систем....
Рубку снова заполнила шелестящая тишина.
Очнулся Леон:
– Ты сумасшедший, Тео! Не зря от тебя жена сбежала.
– Хорошо, что не к тебе, – засмеялся бортинженер, не умевший обижаться.
– Командир, он шизофреник, не слушайте его!
– Одного катера для уничтожения стоянки с «крокодилами» не хватит, – задумчиво сказал Ржичка.
– Мы погибнем…
– К чёрту твои стенания, Маркус! – взорвался второй пилот. – Не знал, что ты такой трус!
– Я не трус, – флегматично возразил Леон. – Но и лезть в драку при таком соотношении сил – безумие!
– Наши предки дрались за свободу в ещё более худшем положении и побеждали!
– Допускаю…
– А я знаю! Во Второй мировой войне русские вообще грудью ложились на амбразуры дотов!
– То была такая война…
– Война всегда война, и все жить хотят.
– Закончили? – осведомился Бунич недобрым голосом.
Голоса космолётчиков стихли.
– Объявляю приказ. Никто, кроме нас, не знает о великой угрозе Федерации. И никто, кроме нас, не в силах помешать походу «крокодилов» к Земле.
– А мы? – пискнул кто-то.
– Упакуемся в «пакмак» и нырнём под «зеркало». Будем ждать наших. В беде нас не оставят.
– Я имею право высказать своё мнение? – бесстрастно спросил Портер.
– Слушаем.
– Леон прав, мы погибнем… но я – с вами!
Космолётчики зашумели.
Ржичка захохотал, Оссовски похвалил коллегу, и даже Леон позволил себе пошутить:
– Молчун (все часто называли Портера молчуном за редкий дар молчаливого присутствия) ошибается редко, только когда заговорит.
Общий смех был ему наградой.
* * *Через полтора часа инк предложил команде оценить разработанный план действий. План был одобрен четырьмя голосами против одного воздержавшегося: им оказался сам инициатор идеи Теодор Оссовски. Почему он воздержался, никто у бортинженера не спрашивал, космолётчики посчитали это своеобразным извинением за приглашение поучаствовать в смертельно рискованном мероприятии.
Неожиданно инк «Непобедимого» испытал колебания, каких от него не ждали.
– Пан капитан, – сказал он после обсуждения процедур, – не будет ли нескромным с моей стороны кое-что предложить вам конфиденциально?
– У меня нет тайн от моих парней, – ответил слегка озадаченный Бунич."
"– Лично я не могу привести в исполнение план взрыва корабля.
– Это сделаю я.
