Жанр
Война на Дунае тяжело задерживает читателя. Десятки раненых и солдат приближаются к госпиталю, где главный врач Егоров суетится, стараясь обезболить всех как можно быстрее. В этом жутком поле боя, полных тел и крови, дыхание становится сильнее.
Так что ты держись за меня, Лёшка, сытнее сам будешь!
– Гляди-ка ты, какое знакомство у меня удачное, – проворчал тот и откинул полог шатра. – Никита! Никита! – крикнул Егоров, и послышался топот сапог. – Никит, чайку сообрази мне в шатёр на двоих. И посмотри там, может, мёд, варенье, ещё чего-нибудь эдакого у нас осталось?
– Сию минуту, вашвысокоблагородие, – откликнулся вестовой, – там как раз кипяток у Ильюхи на костре доходит. Прошу прощения, чай вот только травяной, своего, степного сбора.
– Тащи, – махнул рукой полковник и зашёл обратно в шатёр.
– Во-первых, Егоров, никто меня и ниоткуда не турнул, а направил, в первую линию, дабы я подвиги за отечество совершил, – важно заявил Толстой. – И потому ещё, кстати, что перерос я давно это секретарское, адъютантское место. Как-никак премьер-майор уже, а не какой-то там зелёный поручик, – и он важно погладил золотой ободок своего нагрудного горжета.
– Ой, ой, ой, как страшно! – рассмеялся Алексей. – Видали мы таких проверяющих! Ладно, давай уже, хвастайся. Куда же великосветскую детинушку да на этот раз пристроили?
– Это вот всё от недостатка твоего воспитании, Алексей, – покачал укоризненно головой Митя. – Привык ты по лесам со своими егерями лазить.
– Звучит, – хмыкнул Егоров. – Вот значит, почему ты так Воронцовым интересуешься? А я уж думал, как за боевого товарища, который с поиска не вернулся. А у тебя, выходит, шкурный интерес.
– И это тоже, – вздохнул Толстой, – но волнуюсь по-человечески, потому как хороший Андрюха парень.
