Российский император Михаил ставит точку над Австро-Венгерской империей, готовясь к решительной битве за проливы. Под звуки дневного звонаря начинается полный боевой ритм, а казаки в стремках гнаются за шатрами врага, неся с собой жареное мясо и пирожные в честь победы над врагом....
Впрочем, в настоящий момент мое мнение ничуть не изменилось, потому что сейчас не времена моей матери, и я не имею никакого желания встревать в ссору с одной из великих держав ради мелких выгод такого государственного недоразумения как Греция.
– Мы заранее, еще до подписания документов о создании Балканского альянса, предвидели желание греков хапнуть Солун себе, – сказал император Михаил, – но все равно дали им шанс поправить свою карму. Как видите, наша доброта не пошла греческому государству впрок, потому что король вместе с наследником пошли на поводу у разных политиканов, алчность которых оказалась больше их разума.
– Но я не понимаю, Майкл, почему, даже предвидя неизбежное греческое предательство, ты все равно привлек эту страну к созданию своего Балканского союза? – спросил король. – Неужели твой поступок был продиктован только солидарностью по отношению ко всем христианским народам, жившим в границах уничтоженной тобой Османской империи?
– Солидарность, – это само собой, – ответил император Михаил.
Недоумение британского короля рассеял лыбящийся во все сто зубов[33] германский кайзер Вильгельм:
– На освобожденных от турок азиатских землях и островах Ионического моря с преимущественно греческим населением русские собираются создать королевство понтийских греков – со всеми положенными ему атрибутами в виде собственного короля, флага и гимна, и заключить с этим государством военно-политический союз.
