В раздевалку закатился Мэтью, по широкому лбу его и полыхавшим заревом щекам струился пот. Хрюшка суетливо отворил свой шкафчик и начал переодеваться.
– А, Мэтью, – вернулся из душевой Секвойя с ведром. – Я тут прибирался, освобождал ненужную ячейку. Кажется, это твоё.
Он извлёк из бывшего шкафчика Тео какую-то книгу.
– На корешке твоё имя.
– Учебник по Ранней республике! А я уж думал, придётся платить за утерю… – Мэтью, пыхтя, запрятал долгожданную находку в свой шкаф и поковылял на выход.
– А ты что, тоже играть надумал? – спросил я Робина.
– Не, думал, бутсы забыл тут. Наверное, в комнате под кроватью они. Хорошей игры!
– Давай, давай, проваливай!
Мы вышли с Питером к игровому полю, где уже шла разминка.
– Странный тип этот Робин, да? – сказал Питер.
– Обыкновенный олух, как мы.
– Его бутсы перед дверью на видном месте стоят. Я о них чуть не расшибся.
На моё лицо наползли тучи.
– Тогда какого чёрта он их искал в раздевалке?
– Без понятия, – сказал Питер. – Вот и говорю – странный тип.
– И зачем ему бутсы, если он не играет сейчас?
– Отец говорит, что знает эту породу. На войне повидал. В жизни совсем иными людьми оказываются.
– Ну да, ну да. Что-то в этом духе. Наш Робин ещё всех удивит.
– Это старик мой сказал.
– А почему он вдруг такое о Робине? – спросил я.
– Не знаю. Тоже замечал за ним, наверное, странности всякие.
– Да не знаю. Роб мылся как-то, когда отец драил в умывальне. Так, говорит, слышал, как Роб «Красное знамя» напевал.
– Ну и что? – пожал я плечами. – Коммунисты сейчас в моде среди бунтарей.
– Это вроде не коммунисты… В любом случае кому из нормальных такое в голову петь стукнет? Хотя у каждого бзики свои. Вот у тебя же есть бзики?
– Не знаю, – сказал я честно. – Под душем я нем, как рыба.
– Ну, а насчёт самолёта?
– А, это… Ну да, есть.
– Но это мечта, а не бзик, – сказал я.
Питер так весело головой повертел, что золотистые волосы разлетелись.
– К мечте нужно стремиться, дружище. А ты что делаешь? Паркуешь свой бампер к пьяным бабам за фунт в вечер.
– За полтора, – уточнил я. – И плюс чаевые.
– Я тебе скажу, не там ты вертишься.
– Не те цены себе вешаешь. У меня хотя бы выход отсюда есть, – объяснял Питер. – Я не хочу в древних городищах рыться, понимаешь, я здесь только потому, что отец настоял. Роданфорд – трамплин в будущее, говорил он. Такая удача, что бесплатно Кочински меня взял. А я хочу в Королевскую академию драматического искусства в Лондоне. Чтобы актёром стать. Вот куда я рвусь.