Такая близость за целый год начинала донимать. Я холодно уставился в ответ.
– Ты поднимался в преподавательское крыло?
– У меня было важное дело.
– Больше не смей этого делать! Ты понял?
– Сэр, меня пригласили, официально. Как я мог отказать?
– Миссис Кочински, – сказал я.
– Что ей от тебя понадобилось?
– Она предложила пришить мне пуговицу.
Дарта как по голове тюкнули. Он запнулся, чёрствые губы его молча шевелились, подбирая слова. Вороньи ноздри возмущённо вздулись.
– Какую ещё пуговицу?
– На сорочке. Глядите!
Я подёргал за ворот рубашки, что свисала с дверцы шкафчика.
Дарт продолжал прожигать меня глазами.
Несколько парней ворвались с дружным хохотом. Завидев Дарта, они умолкли.
– Ты должен сам уметь пришивать свои пуговицы, Гарфилд. Подобное поведение неприемлемо для студентов, – сказал мне Дарт.
Я покосился на ребят. Мне вдруг нестерпимо захотелось поиздеваться над этим ссохшимся горе-надзирателем.
– Я умею, сэр. Лет с одиннадцати и пришиваю. Но вы же знаете, что самому пришивать – это не то. Взгляните на Робина. Ему сейчас вообще противопоказана любая работа руками…
– Довольно, Гарфилд! – как пёс, рявкнул Дарт.
– Вы сами ходили в сторожку! – вырвалось вдруг у меня.
Дарт побелел, нахмурив брови.
– Больше так не делай, – понизив голос, сказал он.
Затем развернулся и понёсся прочь. Я нагнал его в маленьком коридоре, прикрыв дверь в раздевалку.
– Зачем вы ходили в сторожку?
Дарт затормозил и глянул через плечо.
– У вас было свидание! Вас выдала одышка перед дверью Диксонов!
Тут меня за предплечье схватила чья-то рука. Я повернулся. Адам сердито глядел на меня через очки. Дарта словно ветром унесло.
– Я предупреждал, что это опасно, – тихо сказал Адам.
– Придурок, как и половина университета, – буркнул я в ответ. И сам не понял, о ком сказал – о Дарте или об Адаме.
Мы прошли обратно к шкафчикам.
– Ты что, с Анной крутишь? – снова прилип Джо.
– Иди к чёрту, говорю!
– Ага, ну теперь ясно.
– Что тебе ясно, безусый?
Джо попытался ухмыльнуться, но вышло нечто больше похожее на сдержанный чих.
– Ясно, почему Дарт сбежал от тебя. Я видел, как Анна из его кабинета выходила. Помада размазана, блузка помята. Ну дела, думаю. Надо отдать должное, сам-то он как пижон выглядел – опрятно, волосок к волоску, рубашка в ширинке не торчала. И следов помады на нём не было.
– Значит, это правда, – пробубнил я.
– Правда, ага.