Пока он готовил бумаги, до нас доносился шёпот с последних рядов:
– Глядите, как Кочински похудел. Вон, в первом ряду. Говорят, не ест ничего.
– Бедняга. Впрочем, я бы тоже не ела. Пост во имя усопшего ещё не отменяли. Но его костюм слишком коричневый. Я бы носила только чёрное весь год.
– О, и преподобный Лерри здесь.
– Как всегда, в поисках жертвы. Рыщет надломленные души, только бы потянуть из слабого тельца.
– Миссис Вайтенхоу, что вы такое говорите!
– Я всегда говорила, что он похож на дьявола в рясе. Слышала, убийца тоже был в рясе, в крови своей жертвы.
– Миссис Вайтенхоу, как вам не стыдно! Он священник!
– И что? Как будто священники не дышат воздухом. У него такие же беды, как и у всех! Да и крест из его подвала взят, тот, на котором распяли. Совпадение ли?
– Ну, знаете, миссис Вайтенхоу!..
– О, мистер Секвойя пожаловал. Говорят, не просыхает нынче…
– Тео его собаку съел. Я сама слышала.
– Нет, кота. Собака была мистера Дарта.
– Нет, это была чужая собака…
Несколько головок в шляпках, завидев меня, поспешно отворотили предательский румянец. Мои милые кошелёчки зашлись стыдом. Поглядим завтра вечером, как их благочестие заквасится в винный перегар.
– Не новая ли это миссис Кочински? Вон там, со скарабеем на лацкане?
– Молодая жена всегда к несчастью.
– Боже, как она красится! Где только её манеры!
– Помилуйте, но это же не скарабей, а моль какая-то. Скарабей гораздо толще, а крылья у него не такие длинные. Мой Артур привёз мне книгу о скарабеях после службы в Египте.
– Да, со вкусом плохо у малышки. А сколько лака в волосах!..
Доктор Шоннеси откашлялся и пригласил первого свидетеля. Хиксли настоял, чтобы это был Адам. Мой друг протиснулся сквозь толпу, поправил очки и напустил на себя важный вид. Нет смысла пересказывать в подробностях.
Адам поведал, как мы услышали крики, находясь в подвале церкви, как побежали в лес и обнаружили тело. Упомянул о Диксоне и его словах. Последнее произвело впечатление на женщин в зале, но не на коронера. Хиксли поблагодарил Адама.
Отец Лерри в сущности повторил всё вышеизложенное, добавив, что знает Диксона много лет и что это человек чести. В конце Лерри рассказал, как в день убийства рано утром к нему прибежала Шивон с опухшими от слёз глазами. Она боялась идти домой и хотела укрыться в церкви, но отец Лерри, успокоив бедняжку, посоветовал ей идти к отцу и сестре, чтобы не волновать их. Лерри обещал поговорить с Милеком Кочински и его сыном. Разговор случился вечером, но продлился всего несколько минут. Кочински привёл сына на исповедь, чтобы тот покаялся, но Тео лишь рассмеялся священнику в лицо и плюнул в сторону алтаря, после чего ушёл.