Высыпались на стол косметичка, телефон, подарки Майера, ежедневник, влажные салфетки, бумажные платочки и другие мелочи, которые она обычно носила с собой.
— А при чем тут мой муж? Мы давно не живем вместе, и я знать не знаю, где он. Я с другим мужиком сплю. Вот он-то и скрутит тебе башку, придурок! — она позволила себе рассмеяться.
Попытка наладить дипломатический разговор уже провалилась, так что терять ей было нечего. Смех получился натянутый, оттого злорадный. «Бледный», разумеется, не сдержался и полюбопытствовал, что же там завернуто в черную подарочную бумагу, и теперь ошалело глядел на фото, на котором Янис с Верой кормил белочек орешками. Совершенно очаровательная картина почему-то привела его в ужас. Неживые глаза вдруг ожили, беспокойно забегав. Он будто чем-то подавился и никак не мог это проглотить.
— Позвони семье — попрощайся, — сказала Вера голосом пожестче, чтобы ни у кого не осталось сомнений в услышанном.
— Че ты несешь, курица! — гаркнул «малыш».
— Слышь, она ни х*я не врет. Сука, это п*здец... — прохрипел «бледный» и показал «малышу» фото.
«Длинный» тоже воззрился на изображение. Несколько бесконечных секунд все трое ошалело пялились то на фото, то на Веру. В этот момент очередным виброзвонком вздрогнул ее телефон. «Бледный» суетливо подал его «малышу». Вера успела заметить, что звонил Янис.
— Почему он тебе звонит? — строго спросил «малыш». Видимо, в нем еще теплилась надежда, что они обознались.
— Если мужик за пятнадцать минут оставляет бабе тридцать пропущенных звонков, то он либо ее папа, либо муж, либо любовник. Теперь угадай с трех раз, кем мне приходится Янис Майер, — с издевкой сказала Вера. — Сплю я, бл*ть, с ним! Любовник он мой!
«Бледный» еще больше побледнел, затем густо покраснел. Краска прилила к щекам, поползла к вискам и залила бритую макушку. Жила на лбу «длинного» вздулась так, что, казалось, вот-вот лопнет.
— Зябе надо звонить, — выдавил из себя «малыш».
— Звони, — буркнул «длинный».
«Бледный» угукнул, бросил рамку на стол и сунул руки в карманы куртки, показывая, что, вроде как, звонить Зябе не его задача. «Малыш» скривил щучий рот, глянул на Веру, потом на своих подельников и мотнул головой в сторону двери. Они вышли из дома, и Вера осталась одна. Она несмело взяла со стола рамку и прижала к себе. Вид варварски разорванной упаковки и разбросанных по столу личных вещей привел ее в отчаяние. Словно это не с фоторамки бумагу содрали, а с нее самой все содрали.
