— Майер — это тот редчайший случай, когда поступки ничего не говорят о человеке. Поступки Яниса лишь показывают, кого он из себя сделал. Но ничего о нем самом. Ничего о том, что у него внутри. Как я должна понять, что я ценнее какой-то шлюхи? Что именно я имею для него человеческую ценность, а не являюсь атрибутом его роскошной жизни...
Рида молчала, осмысливая услышанное.
— Чтобы добраться до его чувств, нужно рушить бетонные стены, — так и не услышав от подруги ничего ободряющего, сделала свой вывод Вера и влила в себя ром.
— Тогда Янис попал в надежные руки, — хмыкнула Рида. — Бетон — это как раз твой профиль.
— Я тоже. А что будет с Ряшиным?
— Даже думать об этом не хочу, — помрачнела Вера, поднося к губам сигарету.
— Он этому Зябе денег должен?
— Не думаю, что денег... Сева должен был свести Зябрева с Андреем, чтоб в салоне дурь толкать. Андрей его на хрен послал, но на него он наехать не может, потому что Рысь от него мокрого места не оставит. Вот пытается теперь стрясти с Севки упущенную прибыль, точка-то сорвалась.
— Нетрудно было догадаться. Просто знаю, почему Андрей Севку выпер... свела дважды два. Я думала он назло мне в ЗАГС не приходит, а он, видать, скрывается. Может, лучше рома?
Рида остановила взгляд на своем пустом бокале и задумалась.
— Долго думаешь, подруга, — посмеялась Вера и слезла со стула, чтоб достать второй стакан.
— Я о другом думаю, — улыбнулась Рида. — Как два таких рассудительных, организованных, до мозга костей прагматичных человека, как ты и Янис, могут иметь такой хаос в отношениях?
— Видимо, единственное, что мы не можем просчитать, — это мы сами. Друг друга мы просчитать не в состоянии, — с ноткой безнадежности ответила Вера.
Майер вернулся в три часа. В доме не светилось ни одно окно, но глубинным светом уже светилось небо, медленно рассеивая ночной мрак. Когда автоматические ворота открылись, Дубинин въехал в гараж и выключил двигатель. Мужчины зашли в дом через технический блок и направились в кухню-столовую. От гостиной она отделялась стеклянными дверями с каркасом из темного металла и обычно была открытой. Но сегодня Майер, войдя, прикрыл за собой дверь. Включив свет, на кресле у обеденного стола он заметил небрежно брошенную верхнюю одежду — свою парку и пальто Риды, — а в остальном в кухне царила идеальная чистота: ни пустых бутылок, ни грязной посуды.
Устало вздохнув, Янис разделся, бросил куртку на стул и полез в шкаф, чтобы найти выпивку.
