Он был уже полностью обнажен, и она почувствовала его всего. Его крепкое, литое тело, бархатистую кожу. Янис прижал ее к себе спиной, и в его распахнутую ладонь вошла ее округлая, увенчанная твердым соском грудь. Вера не сразу смогла произнести то, что собиралась, — настолько оглушающим оказалось это простое прикосновение.
— Я очень тебя хочу, — призналась она.
— Тебе хорошо удавалось это скрывать.
— Это было очень и очень трудно.
Его пальцы скользнули по позвоночнику, подтолкнув ее в спину. Вера подалась вперед, опустившись коленями на диван. Его ладонь вжалась в ее живот, дыхание обжигало затылок. Думала, он возьмет ее сзади и была не против, если он сделает это так, но он поцеловал ее спину и развернул к себе. Уложил на диван и склонился над ней. Обхватил губами сосок, потом снова стал целовать в губы сводящим с ума поцелуем. Наяву с ним все происходило так, как было во сне: кружилась голова, не хватало воздуха, вокруг все упоительно плыло. Он медленно вошел в нее, не переставая целовать. Вера крепче обхватила его ногами, ощутив приятную наполненность. Янис начал двигаться, и какая-то сладость пронзила ее с такой силой, о которой она не подозревала. С губ сорвался громкий стон, Вера выгнулась дугой, чувствуя, что переходит ту грань, до которой обычно не доходила. Но Майер не довел ее. Выскользнув, стал снова ласкать ее тело. Потом перевернул на живот, входя в нее сзади. Ощущения стали острее, и накрыла новая волна удовольствия. Вера совсем перестала себя контролировать, поощряя Яниса несдержанными стонами.
— Пожалуйста, — удалось прошептать ей.
Он и не хотел, чтобы она хоть как-то себя сдерживала. Казалось, внутри нее что-то вот-вот взорвется, но он снова остановился, чтобы опять развернуть ее к себе. Вера села на него сверху и обхватила руками его плечи. Обнимать Майера — особый вид удовольствия. Трогать, гладить его упругую кожу было не менее приятно, чем чувствовать в себе его член.
Это продолжалось долго, и Вера не хотела, чтобы заканчивалось. Она стала совершенно беспомощной в его руках, позволяя брать себя, как ему хочется. Но то было приятное бессилие. Тело превратилось во что-то расплавленное и кипящее. Когда ее дыхание стало поверхностным, он снова опрокинул ее на спину, и уже не останавливался, пока она не кончила. Они слились в одно целое, двигаясь в едином, неистово сумасшедшем ритме. По венам словно потекло что-то густое, подобно горячему меду, и огненно взорвалось внизу живота.
