Ярослава взглянула на мужа и заметила, как он мрачно перебирает бумаги. Её внимание было привлечено странным символизмом черновиков: каждому контракту соответствовал отдельный ритуал — будь то устрашение или обряд заговоров. Вечер братаний в доме чёрных волков ощущался не просто мирным, но и напряжённо-агрессивным, словно скрытая опасность таилась за каждой закуткой....
Из кабинета я вышел с довольной улыбкой на лице, которую никак не получалось спрятать.
- Я отправила господина Разина в конференц-зал, - тут же сообщила Алина и пошла провожать меня до нужного помещения.
Внутрь я заходил всё такой же счастливый, но, увидев спину собеседника, всё хорошее настроение тут же пропало, уступив место неприязни и гневу.
- Роман Разин?!
Я прошёл вглубь помещения, где ждал оборотень, и уселся во главе стола переговоров. Брюнет оторвался от рассматривания пейзажа за окном и взглянул на меня.
- Верно. Ринат сказал, что вы хотели со мной поговорить о Ярославе и сыворотке, которую мы ей вкалываем каждые три месяца? - сухо уточнил он.
Губы растянулись в злой усмешке. Кажется, ни Айдаров, ни остальные, ещё так и не поняли, кто перед ними?!
Одна Яра проявила чудеса дедукции, поняв почти сразу, что я не бета. Хотя надо признаться, когда она меня тогда назвала помощником альфы, на мгновение даже дар речи потерял.
- Верно. Мне нужно знать всё. Как действует препарат и каковы последствия от его использования.
Гость присел напротив меня и пустился в разъяснения. Чем больше я узнавал, тем сильнее разгоралось желание во мне просто истребить всю верхушку клана серых волков.
Сыворотку девочке начали колоть в три года. Поначалу её волчица сопротивлялась, что приводило к нервным срывам ребёнка и сильным болезненным ощущениям. Но давать препарат всё так же продолжили. В течение месяца малышка лежала в лаборатории Романа в закрытой секции. О происходящем знали только он, мать Рината, сам альфа стаи и его бета Вадим. К концу месяца зверь девочки всё же сдался и перестал подавать активных признаков присутствия.
Пока я слушал эти спокойные и даже равнодушные пояснения, словно сам всё переживал со своей любимой. Создали трёхлетней малышке такой стресс. Не удивительно, что она ничего не помнит.
