Каждую ночь к героине приходит Волк императора — таинственное существо, в котором смешаны страх и желание. Между сном и явью разворачивается опасная игра страстей, где грань между реальностью и фантазией стирается. Героиня должна разобраться в природе своих ночных визитёров и выбрать между...
Единый, я и так ему бесконечно должна… Одним долгом больше, одним меньше… Хорошо, что он пока согласен принимать именно такую оплату, и она мне по силам…
А то, что все внутри замирает от жестокого предвкушения того, что будет…
Это к нашим отношениям, сугубо деловым, конечно же, не относится…
Глава 38
Глава 38
Лар не выглядит сколько-нибудь расстроенным или поникшим. Наоборот, полное ощущение, что он развлекается, находя множество плюсов в своем положении. Например, можно совершенствоваться в метании бумажного шарика в невидимую магическую стену.
На меня, молчаливым укором стоящую неподалеку, брат показтельно не обращает внимания. Дуется, значит.
Я пару минут наблюдаю за его успехами в сложном метательном процессе, затем молча разворачиваюсь и иду к выходу.
Лар тут же подскакивает:
— Ну все! Все!
Не останавливаюсь, продолжаю идти.
— Ну, Лари! Все, я сказал! Больше не буду!
— Чего не будешь? — разворачиваюсь я, смотрю на брата грозно. По крайней мере, надеюсь, что грозно, хотя по его виду и не скажешь, что впечатлился.
Стоит, поганец такой, на границе дозволенной для перемещения площади, в которую его издевательски заключил ректор, четко отметив прозрачной магической стеной контуры. Представляю, как брат изучал их в самом начале. И какое у него при этом было лицо. Шутка удалась, конечно: комната большая, места много, а границ, вдоль которых ты можешь перемещаться, не видно. Волк сказал, что ректор — тот еще затейник, а потому контуры не похожи на квадрат…
Я вспоминаю усмешку Волка, когда он передавал слова ректора при заключении Лара: “Это научит интуитивно чувствовать грани, которыми недопустимо пренебрегать. У вас пять минут на изучение, затем включу электричество”
Ну что же, судя по тому, что Лар не подходит близко к контурам, удары электричества, гениального человеческого изобретения, он успел на себе испытать…
Правда, это не помешало ему играть с невидимыми стенами, швыряя в них бумагу и наблюдая, как потрескивает в ответ грань.
Поганец какой! Никакого раскаяния! Я его еле, можно сказать, спасла от незавидной участи быть возвращенным на родину… Хотя, он про это и про цену, которую я заплатила и еще заплачу, не узнает никогда…
— Не будешь пытаться сбежать? — продолжаю я сурово, — подбивать лучших студентов на безумства? Что еще? Какие еще подвиги мне перечислить, чтоб взять с тебя обещание, что ты так не будешь?
— Ну ладно тебе, Лари… — примирительно усмехается он, взъерошив волосы, и я едва сдерживаюсь, чтоб не улыбнуться в ответ.
