Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Этак и до свидетелей недалеко! А зачем нам свидетели? Нет, нам свидетели не нужны…
Лари затихает подо мной, подозрительно так, явно пакость какую-то готовит. Вот вообще не верю, что эта выскородная поганка чувств лишилась от ужаса. Раньше с ней такого не случалось, и вряд ли теперь произойдет… Но проверить стоит.
Аккуратно убираю руку от губ, прижимаюсь, между тем, все сильнее, чтоб не думала, что я потерял навык. Или мозги.
Но принцесса, судя по всему, именно так и думает, потому что не упускает момента и изо всех сил снова кусает меня! За ладонь! До крови! Зараза! Ядовитая, наверняка! Мне потом ее сутки зализывать!
Или…
— Залижешь сейчас, — рычу в досаде великой, становлюсь на колени, не обращая внимания на то, что голова Лари сейчас существенно ниже, чем зад, потому что при падении кровати подломились передние ножки, и моя принцесса улетела чуть вперед руками и верхней частью туловища.
Осматриваю позу, не слушая яростное шипение Лари и не обращая внимания на злобное верчение бедрами в нелепой попытке выбраться, последнее, кстати, наоборот, еще больше заводит.
Удовлетворенно шлепаю по заднице ладонями, щедро прохожусь обеими руками до талии и обратно… Какое… интересное все…
Лари, до этого пытающаяся вырваться, замирает. Поворачивается ко мне, и, клянусь, этот злобный взгляд снизу, из-за плеча, невероятно горяч.
— Послушай… — Она облизывает губы, — не знаю, что ты себе навыдумывал, но я… практически замужем…
— Это никогда не мешало, принцесса, — хриплю я, давя в себе злобу и дикий, подкатывающий к горлу страх.
Если она и сейчас утверждает, что не помнит меня, не знает… То это… Это… Это никак благопристойно не назовешь. И не благопристойно тоже. Нет таких слов у меня в голове, потому что.
Каким образом этому хлыщу, этому лордику, удалось за полчаса, пока мы искали Лари, так ее заморочить? В то, что она врала всегда, и он — реально ее жених, покинутый и найденный, не верю ни на грамм. Только волшебство. Магия. Следов которой не найдено! Никто из высоколобых умников, присутствующих в кабинете Асси, ничего не обнаружил… И это пугает…
И ее напряженное, злое лицо, в котором нет ни капли того желания, покорности, радости даже, что обычно удается прочесть во время наших безумных ночей, тоже пугает.
Последнее — невероятно.
Еще раз провожу ладонями по раздвинутым бедрам, не решаясь двигаться дальше. Почему-то приходит в голову, что если она меня не помнит и пугается, то сейчас то, что происходит… Ужас происходит. Насилие.
