Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Может, удивился его присутствию в твоей спальне… Хотя, после того, как Волк тебя вчера нес на руках, по-моему, всем все стало очевидным…
— Единый… Позор какой…
— Да ну перестань, — отмахивается Катаржина, — там вообще не до тебя всем! Заговоры же вскрывают, проводят расследование, допрашивают, раскручивают эти, как их… цепочки… Ну, мужчины, что с них возьмешь…
Тут слышится какой-то далекий грохот, словно камнепад в горах. Я отставляю кружку, поданную Катражиной, удивленно смотрю на окно, а подруга лишь снова легкомысленно машет ладошкой:
— Бабушка… С дедом поссорилась.
— А грохот почему? — бормочу я, крайне удивленная запутанным отношениям среди родни подруги. Хорошо, что у меня не так. У меня только братишка… И Мэсси, которой очевидно стало лучше за этот месяц, но появиться на балу она не смогла, лорд Карс не счел ее еще достаточно сильной для этого. Ну, и правильно…
— Так дед переживает, — пожимает плечами Катаржина, — купил дом на другой стороне улицы, чтоб в зоне видимости все было, и расстраивается… Уже половину сада сжег… Ничего, помирятся.
Она хихикает, затем прислушивается к чему-то в глубине дома и хмурится.
— Кати проснулась. Все, надо этот цирк заканчивать, пока у Асси терпение не лопнуло…
Она выходит за дверь, и я опять бессильно откидываюсь на подушки, ощутив неожиданную слабость.
— Моя принцесса, — шепчет он, — моя…
— Единый… Волк, ты хоть когда-нибудь думаешь не только о себе? — вздыхаю я, впрочем, без обиды. Ну вот такой он, что с него взять?
— Часто, — кивает Волк, мягким, плавным движением перебравшись на мою кровать и вытянувшись рядом.
