Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Лар будет недоволен…
— Плевать!
— Нехорошо плевать на коронованную особу…
— А принимать при дворе очередных претендентов на руку своей сестры, хорошо?
— Это политика, брат…
— Это дерьмо!
— Нет… Он не может отказать послам только по причине того, что его сестра спит с его военным советником…
— Онане просто спит! Она беременная от меня!
— Когда это кого останавливало?
— Я же их… Как прошлых… Неужели, они не знают, что было с прошлыми???
— Ну, в мире полно глухих и слепых дураков…
— Р-р-р-р…
— А вот это лишнее… Запасных штанов у меня тут нет… Опять будешь голым задом придворных пугать?
— Плевать!
— Лари расстроится…
— … ладно.
Я огромным, нечеловеческим просто усилием воли заставляю себя успокоиться, выдыхаю и принимаю от Дона стакан с выпивкой.
На меня все равно не действует, но чуть-чуть становится легче.
Смотрю на своего названного брата, потерянного и вновь обретенного полгода назад, и в который раз удивляюсь его выдержке…
Он ведь свою женщину, леди Мэссанию, ждал столько лет, что и представить страшно… Нет, я уверен, что он ее не просто так ждал, а с действиями… Вряд ли кровать у высокородной леди пустовала холодными ночами, да и муж ее очень удачно помер, но сам факт… Официально вместе им быть было нельзя, слишком разница в положении огромна, так что представляю, как колотило моего брата все эти годы…
Как меня сейчас, примерно.
Потому что, хоть все при ново-созданном несколько месяцев назад дворе и были в курсе, почему не стоит задерживать лишний раз взгляд на сестре короля, но за пределами дворца слухи еще недостаточно разошлись… И периодически находились самоубийцы, желающие взять принцессу крови в свою семью.
Ах-ха! Рассказал бы я им об управляемости этого щен… Этой коронованной особы…
И Дон бы тоже рассказал, уж у него всяко опыта побольше в воспитании этой коронованной особы, и то периодически срывается и негодует, что уже нельзя розгами пороть… А хочется, так хочется…
Но надо признать, что Лар, несмотря на фамильную упертость и такую же фамильную безумную ( от слов “без ума”, только от них) храбрость, все же умеет слушать.
Конечно, по хорошему, ему бы еще лет десять погулять, дурь выпустить, как когда-то сделал Анджеер… Но здесь ничего не изменить. Был бы его отец живым, да в своем уме…
К сожалению, не все складывается так, как правильно.
