Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Был бы умнее, не тянул бы лапы к тому, к чему нельзя.
— Лар? — хмурится старуха, поворачиваясь к засранцу, а тот лишь скалится насмешливо. — Ты опять?
И столько в ее голосе негодования, вполне искреннего причем, столько удивления, что я едва удерживааюсь, чтоб глаза не закатить. Определенно, сестренка и ее компаньонка, и, судя по поведению, не только ее, но и этого наглеца, представления не имеют о некоторых интересных особенностях его характера… И умениях. Или имеют, но почему-то думают, что он будет сдерживать себя.
Ага. С таким норовом. В восемнадцать лет. Смешные.
— Я сказал уже, что не собираюсь тут отсиживаться! — рявкает надменно Лар, — и потому нечего удивляться!
— Это… Это недопустимо! Ты же знаешь! Ты позоришь себя таким поведением, своего отца! Свой род!
— Моему отцу плевать уже. — Огрызается Лар, — и уж тем более моему роду. И вообще, все средства хороши для достижения цели. Уверен, отец порадовался бы, если б мне удалось вернуть свое!
— Так ты ничего не вернешь!
— Посмотрим!
Я несколько увлекаюсь перепалкой старухи и Лара и упускаю из виду Лари.
И очень зря!
Потому что внезапно навалившееся оглушающее заклинание становится неожиданностью. Правда, не до такой степени, чтоб совсем уж ему поддаться. Тем более, что меня магия не берет. Так, слегка цепляет, до легкого головокружения. И уже оно показывает , насколько сильна Лари. Практически, на уровне императорского мага! А это… Это очень серьезно! Такая большая сила встречается мало у кого!
Я чуть пошатываюсь, но успеваю среагировать и спеленать рванувшего к выходу Лара, который, судя по всему, специально затеял свару с компаньонкой, чтоб отвести мне глаза.
"Тонкая, ломкая талия в моих лапах, бьющееся в попытке освободиться тело, яростно ударивший в нос аромат холодной сладости — все это тут же заводит зверя, да так, что с губ срывается предупреждающее рычание.
Утыкаюсь в нежную шею, вдыхаю будоражащей запах своей самки, добычи, желанной и сладкой, не удерживаюсь, провожу языком по коже.
Лари, ощутив близость зверя, замирает, вытянувшись в струнку, дышит тяжело.
— Ну что же вы, миледи, — урчу я в розовое ушко, — так нечестно играете? Я свою часть договора выполнил, а вы?..
