Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
Анджеер кивает, потом опять задумчиво вертит в руках браслет…
— Н-да… Думаешь, все? Так просто? И никаких… Посторонних мотивов?
Я знаю, о чем он. Да, история оказалась не особо сложной, без привлечения шпионов от дружелюбных соседей. Просто ловкий дурачок, удачливый не по годам… Ни диверсии, ни подкуп, ни революционные настроения… Это же хорошо?
— Думаю, надо с ним пообщаться тебе, твое величество. Ты умеешь спрашивать.
— Пожалуй, это имеет смысл… Пошли в малую залу. Пусть его туда же приведут.
— Я сам схожу, а то Василек не пустит посторонних…
Я иду вниз, в личную темницу императоров, стены которой могли бы многое рассказать и о правящей династии, и о периоде временщиков, смутах, высокородных пленниках и прочем, чем так богата память подобных мест.
Подхожу к нужной камере и наблюдаю Василька, копилкой сидящего напротив решетки и внимательно рассматривающего протянутую из камеры ладонь с куском мяса.
Мимолетно восхитившись несгибаемой верой в свои силы юного Лара, пару минут наблюдаю попытку подкупа должностного… морды, но в итоге не выдерживаю и, когда Лар в отчаянии бормочет:
— Да бери ты уже, гадость лохматая!
Говорю тихо и наставительно:
— Василек не любит мясо.
Раздается ойканье, рука исчезает, а у решетки появляется лицо Лара. Он усмехается, кажется, вообще не расстроенный неудачей и тем, что его поймали на таком неблагородном деле, как подкуп.
— О, Волк! Слушай, а что он ест? Он же волк? Или… Он такой же, как ты? Тогда прости, что назвал лохматой гадостью…
— Он не такой, как я, — прерываю я словесный поток, — он — просто зверь, а я…
— А ты?
— А я — высший зверь.
С этими словами я открываю решетку и приглашаю Лара на выход.
— А куда мы? — не унимается он, поглядывая на то на меня, то на тенью скользящего следом Василька, — не на казнь, надеюсь?
— Нет, что ты, — спокойно говорю я, — у нас воров не казнят… — и добавляю после паузы, — руки по локоть рубят и отпускают на волю…
Лар изумленно и испуганно смотрит на меня, хочет что-то сказать, но я коротко командую:
— Вперед.
И , видно, тон удается выбрать правильный, потому что щенок затыкается и покорно топает вперед, впрочем, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Мы идем специальными путями, проложенными для удобства императорской семьи. Чтоб, в случае чего, можно было любого неугодного сопроводить тайно сразу под надежную защиту темницы, не вызывая лишних пересудов у придворных и слуг.
