Ника выглянула в окно и невольно застыла: все вокруг казалось зловеще-жизненным — тени деревьев, мерцающие озера на заднем фоне, даже вода в чашке напоминала потемневший череп. Волчий лог — это не просто место, где ты встречаешься с самим собой в темноте ночи. Это таинственный ужас, который окутывает тебя до самого дыхания....
«Бабкин характер», как сказал тогда Чадов.
— Нет, Ник, — повторила я и, отпустив мальца, подтолкнула его к дому.
— Никон обещал чучело белки показать, — сын обернулся ко мне и посмотрел с надеждой.
— Белка живая?
— Мам, ты чего? Она же чучело!
— Значит, до завтра никуда не убежит, — хмыкнула я и, показывая, что спор окончен, буднично добавила: — Валенки от снега оббей.
Ник что-то буркнул, но против железной материнской логики возражать не решился. Он грохнул по решетке сначала одной ногой, потом — другой, и шустро заскочил в сени.
Я зашла следом, разулась, влезла в вязаные тапочки, но куртку снимать не стала. Все никак согреться не могла. Видимо, слишком долго у ручья просидела, нужно было раньше уходить.
В сенях было прохладно и пахло свежими яблоками и сеном. Обожаю этот аромат. В нем так много лета, тепла, солнца…
Я подошла к большой плетеной корзине, в которой блестели боками крупные красные яблоки, достала одно и поднесла к лицу. Аромат стал еще сильнее.
— Зайку кормил? — посмотрела на Никитку.
— Кормил, — отрапортовал сын. — И Борьку тоже. И гарем его.
Борька был огромным боровом, упрямым и злопамятным. Я купила его в прошлом году и уже успела не раз об этом пожалеть. Не все животные хорошо уживаются с оборотнями. Пусть мы и люди, большую часть времени, но дух-то волчий никуда не денешь. И если курам и уткам все равно, то козы и свиньи реагируют. Особенно кабаны. Что еще раз доказывает, что все мужики… Проблемные, короче.
— Я же говорила, не лезь ты к свиньям.
Отложила яблоко и сняла, наконец, куртку.
— Ты и так все сама. И за бабу, и за мужика. Не дело это, мам, помощь тебе нужна, — рассудительно заметил мой шестилетка, и я вдруг посмотрела на него другими глазами.
Растет мой мальчишка. Совсем самостоятельным стал."
"— Может, наймешь кого? — продолжил Никитка.
В груди что-то сжалось. Маленький мой, если бы все было так просто! Тут и так еле выкручиваемся, откуда ж на работников деньги брать?
— А зачем нам чужие люди в доме? У меня вон какой помощник есть! — отбросив упаднические мысли, улыбнулась я.
— Опять каша! — скривился Ник, но покорно поплелся на кухню.
Ага. Скажи ему, что еще курица есть, так он на тыквач и не посмотрит. Нет уж. Пусть сначала полезную кашу съест. А то знаю я его. Научился у Никона, что еда — это мясо, а все остальное, так, трава. И упирается. Правда, спорить пока не решается. Но это пока.
