Волчья хватка открывает двери к незнакомому миру, где каждый движение кажется напряженным прыжком на батуте, будто ты летишь по воздуху. Сплетаясь с чувствами долгого тренировочного затравленья, волна щемящего удовольствия и лёгкой боли пробирается через тело героя, заставляя его ощущать себя необычайно живым и в то же время почти пьяным от собственной силы....
В противном случае он прервётся, а на свет появятся ублюдки, родные только по крови.
— И это — все? — растерянно спросила Миля.
— А разве этого мало?
— Нет… Я была не готова к такому… Думала, все на самом деле проще…
— Теперь ты скажи, — перебил Ражный. — Как попала в мой дом?
— Сюда?.. Но дверь и правда была открыта.
— Хоори дал тебе ключ?
— Не давал… Почему ты мне не веришь?
— Может, тебе дал его Поджаров?
— Да нет же, нет!..
Дом вдруг содрогнулся, зазвенела посуда в шкафу, и в потоках зоревого света из окон закружилась пыль.
— Что это? — испугалась Миля, инстинктивно качнувшись к Ражному. — Землетрясение?..
— Похоже, — пробормотал он, прислушиваясь: откуда-то из недр дома донёсся сдавленный, короткий вскрик…
— Какой странный у тебя дом… В нем радостно и страшно!
— Погоди! — Ражный отстранил её, выскочил в коридор и, на ощупь отыскав дверь на поветь, потянул на себя…"
"Она оказалась открытой. И звук, долетавший из огромного пустого пространства повети, был знакомым и характерным: так обычно гудели натянутые в струну верёвки правила.
Ражный даже не заглянул туда, вернулся в дом, молча достал топор, нашёл на полке охотничий нож.
— Вот, возьми, — сказал он, вкладывая все это в руки Мили. — Возьми и уходи!
— Прямо сейчас?.. Сразу?
— Сейчас и сразу, — почти насильно повёл к двери. — Я ответил тебе, удовлетворил любопытство. Иди!
— Это не любопытство!..
— Все равно иди!
— А можно…
— Нельзя! Иди! — Ражный выставил её на крыльцо и закрылся на ключ.
Потом зажёг свечу, прикрывая пламя ладонью, толкнул ногой дверь на поветь и замер на пороге…
Он ни разу не ощущал, как сотрясается старый родительский дом, когда падают вниз противовесы, ибо в этот миг вздымался, взлетал над землёй и не чувствовал её притяжения…
— Почему ты позволил этому финансисту уехать? — спросил боярый муж, глядя испытующе, словно ждал обмана или подвоха.
— Был уверен, что вернётся. И он вернулся…
— Чем же он заслужил твою снисходительность?
— Я понимаю, он был врагом… Но он искренне заблуждался, и я хотел лишить его разума… — Ражный помолчал.
— А где сам был в это время?! Он не хотел говорить о Миле и потому ответил неопределённо:
— У меня были гости. Не забывай, я живу в мире…
— Ты вотчинный аракс! — прикрикнул боярин.
