Оттуда же возить товар диковинный, сравнимый разве что с огнём небесным, который разит на сто шагов и более, — кулеврины, пищали и огненный припас к ним.
Многое из того, что ослабленный старец получал от своего лазутчика из Кафы, ни игумену, ни тем паче великому князю не сообщал, опасаясь, что тот по молодости лет своих и яростном сердце не сдюжит и, наспех собрав войско, пойдёт карать изменников. И по поводу тайных сношений латинян со Вселенским патриархом Филофеем умолчал, ибо сам был поражён подобным известием. Так–то они будто бы находились в постоянных распрях с римским папством, а на деле существовали мирно, особенно в делах торговых, и каждый радел за свою выгоду оттого, чтоб ордынское иго никогда не кончалось. А скрыл правду от великого князя Дмитрия, чтоб тот не впал в отчаяние, вообразив, что не Орда, а Запад и Восток, тайно сговорившись, подобно вурдалакам, пьют кровь из покорённой Руси.
Меж тем Северьян так пришёлся к кафскому двору, что вскоре был отправлен к Филофею тайным послом при патриархе. И ещё три долгих года прожил в Константинополе, время от времени посылая нарочными вести Ослабу. Получая их, отшельник всё более убеждался, что вывести из неволи отчину возможно, лишь имея могучий Засадный полк. И собрав его однажды, нельзя распускать во все времена, ибо Орда бессмертна, как бы в последствии ни прозывалась, в какие бы цвета одеяний ни рядилась, какие бы слова ни начертала на своих хоругвях. Покуда сущи араксы, готовые выйти на поединок с супостатом, до той поры и будет суща Русь.
Знаки, полученные веждой, означали, что Северьян наконец–то вернулся из–за моря и ныне пребывает в потаённом скиту, дабы никто из чуждых и послухов обители не лицезрел его."
"Старец мыслил отправиться к нему на утро, по сумеркам, однако на исходе морозной январской ночи в Троицкую пустынь прискакал княжий доверенный, Строган. Ехали верхами, скоро и налегке, с подводными, при путном боярине всего лишь трое подручных, все заколели и поморозились изрядно. Снегом оттёрлись на подворье, а как в тёплую келью ввалились, так у всех лица красными пятнами пошли. Добро, в валяной обуви были, иначе бы вовсе без ног явились, известно, как леденеет ступня в стремени, и не почуешь, как заживо отомрёт.
Прежде чем о нужде пытать, в такую дорогу пославшей, настоятель позволил гостям отогреться, сам гусиным жиром морозные ожоги смазал и горячим хмельным мёдом напоил. И так было ясно, великий князь Строгана погнал не меды пить, с тайной просьбой отправил. Иначе бы вежды светочами вести передали, ибо старец Ослаб велел игумену новые вежи поставить на всём пути от Москвы до монастыря. Ордынцы ведали, для чего Русь высокие башни по лесам рубит, баскачьи призоры время от времени выискивали и жгли.