В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
Этот волк меня укусил!
— А я бы тебя загрыз…
Молчун откашлял, исторг из пасти остатки ваты, выплюнул хрипящую ненависть и, развернувшись, потрусил вниз по склону…
Глава 16
Взбудораженный схваткой инок тоже ещё несколько минут метался по склону, исторгая из себя невостребованную ярость, — выходил из состояния ража. После чего осмотрел изорванную в лохмотья безрукавку, но снимать не стал.
— Откуда он взялся? — спросил уже с изумлённым возмущением. — И погляди ты — признал!.. С собой волка в Дивье притащил?
— Сам пришёл, — отозвался Ражный.
Приди любой другой опричник, лишённый вотчины, вольный аракс воспринял бы это естественно. Иноки Ослаба постоянно передвигались от урочища к урочищу, тайно или явно надзирая за состоянием вотчин, однако появление этого опахнуло тревожным ветром грядущей неправедности. Старый черноризный аракс исполнял при старце поручения с палаческим уклоном. Это он издевался над Молчуном и выбил ему глаз…
— А я поруку принёс! — с удовольствием заявил опричник.
Ражный только хмыкнул:
— Ты что же, в каликах нынче?
Ослаб держал возле себя иноков с умом мягким, проницательным и нравом когтистым.
— Не шали, отрок, не у Бога за пазухой… Готовься к Свадебному Пиру."
"— Был у меня Свадебный, с Колеватым…
— После Сирого у тебя теперь все схватки Свадебные. Ты ведь у нас вечный жених!
— С кем?
— Соперник достойный, змей горыныч о трёх головах.
— Ладно стращать–то…
Опричник вздумал жилы потянуть, поманежить, разглагольствовать принялся:
— Ещё пожалеешь, что кукушка тебя из неволи на крыльях принесла. Скажешь, лучше бы в Сиром остался. Но опять же как посмотреть. С другой стороны, повезло тебе, Ражный. Схватиться с Нирвой не диковина. Даже с волком… Что–то не могу ни одного аракса припомнить, кто бы на ристалище выходил супротив ведьмы. Сыч и тот не решился…
Он ждал нечто подобное и мысленно допускал, что инок преподнесёт некий экстравагантный сюрприз, и всё же оказался не готов.
Вячеслав почуял, как исчезает земное тяготение.
— С ведьмой? — однако же невозмутимо переспросил он.
— Ну, с бабой, — охотно поглумился опричник. — Хотя она и не совсем баба — омуженка. Если не сказать богиня!..
