В заснеженных равнинах лютит мороз, и вот там-то мир становится напряженно острый. Ловчие иноки с табуном ждут под унывным свинцовым небом, их дух пропитан потом от ночей в бане и насыщенных земляными кострах. В сумерках они покрываются навозом для полного стирания запаха человека, но всё не помогает: ужасный волк до смерти старается их выявить среди ночи, заставляя жеребят залегать в плотном кругу....
А то бы все отроки, как ты, побросали своих наречённых и пустились гору искать. Про них только опричники знают, и то не все.
Верно, сирый что–то ещё присмотрел в гостинице и теперь мыслил выпросить.
— А тебе откуда известно?
Калик огляделся.
— Разговор подслушал Ослаба с опричниками… Богини на свете существуют! И живут где–то там. Булыга про омуженок всё знает.
— Из гостиницы возьми, что захочешь, — позволил Ражный. — Там ещё чучела есть, а морду вепря видел?"
"— Да ничего мне не надо! — обиделся сирый. — Я тебе по доброте душевной!.
О Белых Дивах рассказывала сказки кормилица Елизавета, а потом Сыч в Сиром урочище, который будто бы отыскал их в Турции, жил у них долго, даже вроде гарем завёл. Долгими зимними вечерами слушать этого бродягу– сказочника было забавно. Среди араксов их чаще называли грубо — омуженки, и были они некими девами–воительницами. Донские вотчинники Булава и Некрас не сдержали ярого сердца, увидев, как царские рати ловят и избивают до смерти беглых крестьян. Вмешались в дела мирские, откололись от Сергиева воинства и, собрав свои полки из казаков и голытьбы, восстали против власти.
Обида калика была искренней.
— Ладно, прости, — со вздохом повинился Ражный. — Сам подумай: откуда же им взяться, Белым Дивам?
— Да они же ведьмы! — вдохновился тот. — Их, как тараканов, дустом не выведешь! Уцелели! Говорят, и дух свой сохранили, Купалу празднуют. Ты поживи в Дивьем до лета, дождись и попытай счастья. А что? Ты теперь вольный Аракс. Все, кто в Дивьем бывал, все искали…
— И кто нашёл?
— Говорят, пока никто.
