В зловещем Урочище ждут только по приговору Ослаба — смертные казни. Здесь ученые, бродяги и купцы встречаются лицом к лицу, готовясь к кровавой Вещере. Порученные кинжалы в руках, они искали дубраву, чтобы ощутить могущественный земной ковер. Каждый шаг — ответ на судьбу, ожидающую их снаружи окрестности....
Не спалишь избу — сожгут сегодня. Если уже не полыхнула…
— Посоветуешь в мир бежать?
— От чистого сердца помочь тебе хочу, по-отечески. Не упирайся, как отрок, — он придвинулся к уху: — На вече Гайдамак присутствовал. Ослаб его, как опричника, посылал…
Ражный отпрянул:
— Тогда понятно!..
— А ты не торопись судить. Сначала выслушай!
— Говори.
— Мне что же, кричать на весь лес?
— Кто нас ночью услышит?
— Сороки! И растрещат потом! — сирый оттянул воротник его тулупа, заговорил гундосым полушёпотом: — Гайдамак за тебя вступился перед бренками.
— Его что, совесть заела?
— Послушай, вотчинник, а тебя учил отец уважать иноков? И блюсти законы старшинства? Гайдамак уже лет двадцать, как самый приближённый опричник!
— Отец учил жить по законам братской справедливости, — отчеканил Ражный. — Уважать достоинство, а не возраст и положение.
— Скажи ещё, тебя осудили не по справедливости!
— Я повиновался суду."
"— Вот сейчас и подумай, — калик все больше смелел.
Ражный отчего-то вспомнил вдову-сороку, мужа которой удавил Нирва, и непроизвольно передёрнулся. Сирого это почему-то вдохновило:
— Инок не первый раз за тебя хлопочет, от глупости удержать и спасти пытается. Вместо Ярого Сердца в тебе гордыня завелась, как чирей. Вот за это тебя и поставили в сирое стойло.
Ражный молчал, а калик расценил это по-своему, заговорил доверительно:
— Гайдамак и сейчас готов выручить тебя, потому и вступился на вече. Три дня это срок, можно все исправить.
Только сейчас Ражный вспомнил предсказания Дарьи.
— Неужели и вотчину вернут? — спросил он. Сирый взглянул испытующе:
— Почему не вернут? Если попросишь инока…
— А взамен я должен взять в жены наречённую невесту, его внучку. Вернее правнучку?
— Это уж долг чести и родительского благословления.
— Заманчиво… И жизнь враз исправится?
— Все уж от твоей воли зависит…
— От моей ли?
— Не на ветер же становиться!
— Есть ещё выбор…
— Какой? В мир ты не уйдёшь никогда…
— А мне теперь и мир сладким покажется! — Ражный поднял рубаху. — Гляди, у меня плащ вместо пояса.
— У нынешнего мира нет будущего, и ты это знаешь лучше многих, — уверенно заявил сирый. — Адоля бродяги не для тебя, вотчинника.
