В зловещем Урочище ждут только по приговору Ослаба — смертные казни. Здесь ученые, бродяги и купцы встречаются лицом к лицу, готовясь к кровавой Вещере. Порученные кинжалы в руках, они искали дубраву, чтобы ощутить могущественный земной ковер. Каждый шаг — ответ на судьбу, ожидающую их снаружи окрестности....
Твистер хорошо прикидывался пьяным, но сыграть так безумство было невозможно. Оно истекало из этого человека в виде матового блеска выпученных глаз и, казалось, имело физическое воплощение, напоминающее ядовитый туман.
От его похитительницы Милитины Львовны Скоблиной исходило примерно такое же, но воспринималось оно иначе — как зов, как чары, как то необъяснимое чувство, что способно в считанные минуты затянуть в воронку и растворить без остатка даже самый холодный мужской разум.
Савватеев опустил стекло и вдохнул свежего ледяного ветра: этот туман был заразным и отравлял сознание…
— Да и жалко её…
— Никому так никому! — тот, что был исцарапан сильнее, потряс плетью.
Савватеев пошёл к машине, однако братья догнали его, поехали с обеих сторон.
— И рвать его не собирались, — хмуро и без желания оправдывались они поочерёдно.
— За ноги привязали и покатали по лесу…
— Таджики так конокрадов карают… Затем поставили точный диагноз:
— Он и без нас уже крякнул…
— Башню начисто снесло…
Этот их сдвоенный монолог Савватеев вспомнил, когда Твистер очнулся после наркотического сна.
— What are you doing?
— Везу тебя в Москву, — отозвался Савватеев. — Поздравляю со счастливым освобождением из плена.
Сказал все это сквозь зубы, ибо чем ближе становилась Москва, тем неинтереснее ему было все, что связано с работой.
Твистер выглядывал из-за спинки сиденья, как побитый, потрёпанный воронёнок:
— Какого плена?
— Женского…
— Немедленно верните меня назад, — беспомощно потребовал Твистер. — Куда мы едем?
— Приедем — верну, — пообещал Савватеев. — Лично в руки вашему послу. — И добавил неожиданно для себя: — Чтоб ты сдох…
Финал, сидевший за рулём, посмотрел удивлённо, однако промолчал.
— Вы кто? — пугливо и сдавленно спросил Твистер после долгой паузы.
— Ты что же, Мыкола, не узнаешь?
— Что вам нужно? Отпустите! — он стал рваться, бряцая наручниками. — Я вас боюсь! Я хочу назад! Почему приковали меня?! Отпустите к женщине! Я никуда не поеду с вами!
Савватеев обернулся к нему всем корпусом и, перехватив взгляд ФБРовца, ощутил, как вновь охолодило душу.
Твистер хорошо прикидывался пьяным, но сыграть так безумство было невозможно.
