Автор
Женщины роются в багровых кружках, смеясь над своими изъянами. Музыка заставляет сердце танцевать, но душа приходит в отчаянье от праздника, отмечаемого в честь самой скромной и обыденной жизни. В этом веселье только капля слез на щеках Марго.
Мать – Софья Петровна Колязина. Кесарево. Узкий таз, обвитие пуповиной плода. Выпишут через три дня в четырнадцать тридцать, – отрапортовалась Надюшка. Мою грудь словно стальной обруч сжал.
– Инфа сотка?
– В полтос мне встала, – хмыкнула акула журналистики и вывалила на стол стопку фотографий, на которых мой муж обнимает подругу нашей с ним дочери, совсем не по-отечески. На другом снимке они идут в нашу квартиру городскую, в капюшонах, словно скрываясь. Я узнаю двор. Я… О, боже, мой. Боже. – И вот это вот тоже полтос.
– Давай свой флакончик, – прорычала я, отбросив противные фотографии. Ярость завихрилась в моей душе такая, что показлось если она вырвется наружу, то сметет весь этот вертеп к чертям собачьим. Пока я не видела этой мерзости, мне казалось, что это все что-то из разряда дурного сна. Но… Боже, как же он мог?
– Ну вот. А я говорила, Ламбада будет. Мы разбудили кракена? Или еще нет, Ритуль? – фыркнула Валька словно кошка, руша повисшее в воздухе напряжение.
Глава 9
Горячев В.Г
– А ты знаешь, как о незваном госте говорят? – я посмотрел на невозмутимую Альбинку, расфуфыренную, как на парад. – Тебя не приглашали, вообще-то.
– Вообще-то, я просто оказываю вам услугу, идя с вами в приличный дом. Потому что кое-кто…
– Слишком много ест? – хмыкнул я, вспомнив несчастного толстозадого медведя из мультика.
– Потому что кто-то слишком нетерпим и может наломать дров. Вам, кстати, очень идет пуловер, оттеняет прекрасно налитые кровью глаза. Я подумала, встреча без галстуков, плюс баня… самое то. Ну красавэц же, – наглая баба. Надо бы ее уволить, но я слишком тяжело схожусь с людьми. И искать себе новую помощницу у меня нет ни желания, ни понимания, что я не загрызу новую бабу, которая будет постоянно мозолить мне глаза.
– Если бы я не знал, что у тебя есть любимый муж и замечательный сын, я бы подумал, что ты меня кадришь, – рыкнул я и пошел к машине, чувствуя себя полным ослом в дурацком голубом свитерке. Я сто лет не носил трикотаж. Да и джинсы тоже. И сейчас без привычного костюма чувствую себя голым королем.
– Была охота, – фыркнула эта мерзавка. Нет, я ее точно уволю на хрен. – Вы же крокодил.
