Ее лицо слегка разрумянилось от веселья и выпивки.
* * *
Томас работал дома. Никогда не понимал, чем именно он занимается, но поздними вечерами Томас всегда висел на телефоне, созваниваясь с кем-то то ли из Японии, то ли из Австралии, а по утрам с кем-то из Нью-Йорка и Чикаго.
— Финансы, — объяснил Картер, пожимая плечами. — Деньги и что-то бла-бла-бла скучное. Ты не можешь умереть на этом уровне, Окс. Он слишком легкий.
* * *
Элизабет рисовала. Она сказала, что этим летом у нее «зеленая фаза». Все было зеленым.
Она заводила пластинку на старом виниловом проигрывателе Кросли и повторяла что-то типа: «сегодня, сегодня, сегодня» и «а вот интересно», затем начинала рисовать. Это всегда был контролируемый хаос. Порой на ее бровях появлялась краска, а на лице улыбка.
— Очевидно, что она хороша, — заметил мне Келли. — В музеях же висит всякое дерьмо. Только не говори ей, что я сказал такое, но мне кажется, что все выглядит одинаково. В смысле, я тоже могу брызнуть краской на холст. Где мои деньги и слава?
* * *
Я шел по грунтовой дороге после работы, а Джо уже ждал меня.
— Привет, Окс, — сказал он и широко улыбнулся, очень широко.
* * *
Временами бывали дни, когда мне не разрешалось к ним приходить. Два, три или четыре дня подряд.
— Время для семьи, Окс, — говорила Элизабет.
Или:
— Сегодня дети останутся дома, Окс, — предупреждал Томас. — Приходи во вторник, ладно?
Я все прекрасно понимал, ведь я не являлся частью их семьи. Я не знал, кем был для них, но прогонял удручающие мысли прочь.
Мне это было не нужно. Слишком много своих проблем, чтобы думать еще и об этом. Уверен, они не хотели обидеть меня. Спустя пару дней Джо снова ждал меня на дороге, он обнимал меня и говорил: «Я скучал по тебе». Я провожал его домой, и Элизабет всегда встречала меня словами:
— А вот и наш Окс.
А Томас всегда спрашивал:
— Ты в порядке?
И все снова было как прежде.
В те ночи я лежал в постели, погрузившись в свои мысли, слыша отдаленные звуки, которые, могу поклясться, напоминали вой волков.
Луна сияла, полная и яркая, освещая комнату, словно солнце.
* * *
Беннеты ни разу не приходили ко мне домой. Я никогда не заговаривал об этом, они тоже. Я и не задумывался над этим по-настоящему.
* * *
— Уходишь сегодня пораньше? — спросил Гордо в один особо влажный день в конце августа.
Я оторвался от разборки генератора:
— Да. Надо оформиться.
Я захватил с собой сменную одежду, чтобы от меня не воняло металлом и маслом.
— Твоя мама на работе сегодня?
— Да.
