В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
— Он… научил меня кое-чему. Тому, что значит быть Альфой. Что значит иметь стаю. Я мог бы… показать тебе. Если хочешь.
Я взял его за руку.
— Да, Джо, — ответил я. — Конечно. Звучит здорово.
* * *
Однажды, когда мне было лет семь, отец вернулся домой из автомастерской.
Сев на крыльцо, открыл пиво и вздохнул.
Я присел рядом с ним, потому что он был моим папой, и я любил его.
Он глянул на дом в конце переулка. Тот пустовал. Это было очень давно.
Солнце уже садилось, когда он допивал четвертую банку пива.
— Окс, — заговорил он.
— Привет, пап, — ответил я.
— Эй, — произнес он, — Окс. Я дам тебе пару советов, хорошо? — язык заплетался и слова слегка путались.
Я кивнул, хотя и не понимал, о чем он говорит. Мне просто нравилось слышать звук его голоса.
— Ты думаешь, что добьешься чего-то, — сказал он. — Думаешь, что сделаешь в своей жизни что-то великое. Потому что не хочешь провести всю жизнь на том дне, на котором родился. Но люди будут гадить тебе под ноги. Им наплевать на твои желания. Единственное, чего им хочется, — это растоптать тебя.
— Ладно, — ответил я. — Не буду.
Он хмыкнул и сделал еще один глоток из красно-белой банки.
— Ты хороший парень, Окс, — сказал он. — Глупый, но хороший.
И я все гадал, так ли выглядит настоящая любовь.
* * *
Джо повел меня меж деревьев, в лес, следуя по тропинке своего отца.
— Папа говорил, нас всегда соединяют нити. Они связывают нас друг с другом, потому что мы — стая. Чем слаженнее мы работаем вместе, чем больше доверяем и уважаем друг друга, тем крепче становятся наши узы.
Протянув руку, он провел пальцами по коре дерева.
Его отец делал точно так же много раз, когда мы гуляли по лесу.
Я сказал Джо об этом.
Он улыбнулся мне.
— Это помогает.
Я не знал, что конкретно он имеет в виду, но уточнять не стал.
— Ты ведь чувствуешь их, правда? — спросил он, переступая через гниющее бревно, сквозь которое проросли цветы и длинные травы.
— Почти постоянно.
— А Картера? Келли? Гордо?
Я пожал плечами.
— Все к тому идет. Полагаю. Не знаю. Может быть, Гордо. Но только потому, что хорошо его знаю. Я с ним связан.
— Ты связан и со всеми остальными тоже.
«Был, пока ты не разрушил это», — хотелось мне сказать. — «Пока ты не разорвал связующие нас нити, словно они какой-то пустяк.
