В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
И мне стало интересно, исчезли ли все мои шрамы, отметины, которые составляли карту моей жизни. Все ли они зажили тоже. Тонкий шрам на затылке, доставшийся мне в шесть лет, когда я пролезал через забор из колючей проволоки. Маленькая ссадина от ветрянки на щеке, когда мне было девять. Отметина на правом предплечье, оставшаяся с тех пор, как папа, будучи пьяным подумал, что было бы забавно бросить в меня кирпич, чтобы проверить скорость реакции. В результате мне наложили шесть швов и принесли извинения.
Я не решился проверить.
Теперь я ощущал себя самим собой. Волка удалось оттеснить вглубь сознания. Наверняка потому, что Джо был рядом. Я мог чувствовать всех остальных сильнее, чем когда-либо прежде. Еще пару дней назад их контуры казались размытыми. Теперь же все ощущалось с кристальной четкостью. Они ждали нас. Мы вернемся к ним. Скоро.
— Я обратил тебя, — произнес Джо, — потому что не мог отпустить.
Это первое что он сказал спустя почти час тишины.
— Я знаю, — вздохнул я.
— Ты злишься?
— Нет. Я не злюсь, что теперь волк.
— Но ты все равно злишься.
— Нет.
— Окс.
— Не совсем. Не знаю. Не могу точно сказать, что именно вызывает мой гнев, а что твой. Это похоже на… он будто проходит сквозь меня и…
— Петля обратной связи, — договорил Джо.
— Я не знаю, что это такое.
— Это кольцо. Замкнутый круг. Что проходит между тобой и мной. Все, что я чувствую, — чувствуешь и ты.
Я медленно кивнул.
— Неужели так будет всегда? Это…
— Ошеломляюще?
— Да.
— Нет, не будет, — сказал Джо. — Ты новообращенный. Поэтому все зашкаливает. Как только ты освоишься, сможешь лучше контролировать это.
Я подумал, что в этом есть некий смысл, но сейчас мне это не помогало.
— Значит, мы оба злимся.
Джо фыркнул, сильнее прижав руки к моему животу.
— Нет. Сейчас дело во мне. Это я злюсь.
— На меня.
— Причем пиздец как.
— О.
— Зачем?
Я не стал прикидываться дурачком. Вряд ли у меня получилось бы.
— Потому что, если существовал хоть малейший шанс, что он не причинит тебе вреда, я должен был им воспользоваться.
— Ты должен был рассказать мне.
— Вся эта героическая затея становится бессмысленной, расскажи я о ней всем.
Выдох, вырвавшийся у него, скорее напоминал всхлип, но мы подождали, пока он снова взял себя в руки.
— Ты не можешь поступить так снова, — произнес Джо наконец.
— Если это будет означать…
— Окс. Больше никаких секретов.
