В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Аврора не стала выяснять, почему, – сама догадалась, разобрав надпись «вентиляция». Действительно, в туалет можно было проникнуть по широким вентиляционным трубам как сверху, так и снизу.
– Я не специалист по охране, но знаю, как ее обойти. И если твои люди выполнят мои рекомендации, то здесь ты сможешь чувствовать себя в безопасности. Ну, я на это надеюсь…
– Ты решил заняться моей безопасностью?
– Да.
Ему не требовалось объяснять, почему он принял такое решение. Достаточно было заглянуть в его глаза, чтобы все понять.
– Хорошо, я сейчас вызову начальника охраны…
Она нажала на кнопку под столом, и деревянная панель за ее спиной бесшумно отошла в сторону, открыв проход в светлое и комфортно обставленное помещение. Телевизор, кожаный диван пуховой мягкости, кресла, журнальный столик, пристройка с полным набором сантехники. Это была комната отдыха, где она могла перевести дух одна или в компании близких ей людей. А еще здесь можно было переждать опасность.
– Здесь пока побудь, а я сейчас.
Она оставила Ролана, вернулась в кабинет, вызвала начальника личной охраны Дымарова, показала ему схему и предложила ею воспользоваться. Объяснять, что случилось, не пришлось: Мотыхин уже подробно обрисовал ему ситуацию и велел усилить охрану.
После того как Дымаров ушел, Аврора не захотела оставаться в одиночестве. В чем-то она, конечно, была смелой женщиной, но все равно под ложечкой сосало от страха.
Он стоял возле кофемашины, из краника которой заполнялись сразу две чашечки.
– Разобрался? – без всякого желания поддеть его спросила она.
– А чего тут разбираться? У нас в каждой камере по такой кофеварке, мы с этим делом запросто.
– Ну да, а когда у вас заканчивался хлеб, вы ели пирожные, – серьезно проговорила Аврора.
– Как ты угадала?
– А я же была у тебя в санатории, не помнишь?
– Помню, все помню, – кивнул он.
Она приходила к нему в тюрьму сразу после того, как он оказался там после больницы. Его простреленное легкое еще не зажило. Настолько болезненно тогда он выглядел, настолько был озлоблен на весь мир…
– Тогда со мной разговаривал какой-то чужой Ролан, – вслух подумала она.
– Бытие определяет сознание.
– Ты даже не пытался приставать ко мне…
– Ты же знаешь, почему. – Он с виноватым видом посмотрел на нее.
