В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Доберутся они до нее и поднимут тревогу, конечно, не сразу… И все равно нужно спешить.
Ключ от автофургона находился в связке, что висела под замком зажигания. Ролан открыл автолавку, забрался внутрь и ахнул. Консервы в ящиках, хлеб, мука в мешках, сахар, соль, крупы, конфеты, водка, дешевое вино… В холодильнике полукопченая колбаса, сыр, масло. На одном из стеллажей Ролан заметил даже два новых, свернутых в рулон матраса, незатейливую кухонную утварь вроде никелированных кастрюль и оцинкованных ведер. Еще здесь была одежда – ватники, камуфляж, яловые и резиновые сапоги.
В «уазике» тоже было чем поживиться. В багажнике Ролан нашел четыре двадцатилитровые канистры с бензином, и это при том, что бак у грузовика был заполнен на две трети. Но как увезти это богатство? И куда?
Ролан перенес бензин в фургон, закрепил канистры, забрался в кабину и тут же принялся хлопать в ладоши, но вовсе не от радости, а из необходимости очистить пространство от проклятых комаров.
В перчаточном ящике он обнаружил карту, нашел на ней Авдеевку, обведенную красным фломастером. Оказывается, Тихонов находился на дороге, которая тянулась по левобережью реки до самой Ангары, сворачивала вместе с ней и тянулась до самого Енисея.
Ролан не знал, куда ехать.
Дорога действительно была плохой. И колдобины на каждом шагу, и разбитая колея, в которой запросто можно было застрять. Время от времени на пути попадались глинистые зимники, проложенные лесовозами к вырубкам. Правда, туда лучше не соваться – застрянешь, как пить дать. По таким дорогам только зимой хорошо ездить, когда грунт морозом возьмется.
