В темном переулке, где улицы скрываются в тени ночи, я чувствую себя лишним звеном. Вокруг мелодично щебечут воробьи, и лишь дрожь прохлады в подcroftах дают знать о том, что еще не все спят. Словно сам тихий город погружается в сон, я остываю к порогу своего будущего открытия....
Удостоверение на имя журналиста газеты «Красный Октябрь» Крылова Егора Викторовича.
-""Красный Октябрь"", говоришь, - хмыкнул я, разглядывая ксиву, - Коммунист?
-Комсомолец, спортсмен и красавец, - он помигал фонариком, опять оскаливаясь, и мне этот цирк надоел. Не хватало еще, чтоб с улицы мелькание огней в пустой квартире, где совершено преступление, заметили, и ментов вызвали. Егор с печалью посмотрел, как исчезает фонарик в моей толстовке и продолжил, - я расследую всякие непонятные происшествия в этом районе.
-Какие еще происшествия? - я обернулся, нашел маленькую скамейку в прихожей и уселся. Мальчонке места не досталось, и это хорошо, чем больше неудобств, тем откровеннее и интереснее разговор. А он будет очень интересным. Правильно меня чуйка привела, вовремя.
Егор немного попереминался у стены, тоже пошарил взглядом и, хмыкнув, подтянулся и уселся прямо на тумбу для обуви, широкую и крепкую.
-Может, познакомимся все же? - нет, ну наглец же, бля! - а то ты мое имя знаешь, а я твое…
-А может тебе еще и по полной программе представиться? - рыкнул я, - меньше знаешь - дольше живешь!
-Ну хоть как к тебе обращаться…
-Сучонок ты наглый! Данилом зови. И отвечай уже, а то знакомство закончится сейчас!
-Да особо и нечего… - начал он, но глянул на меня и заткнулся.
Парень зачастил, в очередной раз доказывая, что соображалка у него работает на полную, и инстинкт самосохранения, какой-никакой, а имеется:
-Короче говоря, здесь в последний месяц происходят разные происшествия, странные. Люди сходят с ума, видят кошмары наяву, всплеск психических заболеваний, и это только официальная статистика, а сколько еще не обращается к врачам… Кроме этого много преступлений на бытовой почве, где агрессия прямо зашкаливает, и потом в объяснительных пишут, что реально бесов изгоняли.
Тут он замолчал, глядя на меня пристально и остро. И совсем не вязался этот его взгляд с общим дурашливым раздолбайским образом. Непрост мальчик-то… Совсем непрост.
