В темном переулке, где улицы скрываются в тени ночи, я чувствую себя лишним звеном. Вокруг мелодично щебечут воробьи, и лишь дрожь прохлады в подcroftах дают знать о том, что еще не все спят. Словно сам тихий город погружается в сон, я остываю к порогу своего будущего открытия....
Как зверь себя повел. Простишь?
Мари, стыдясь, косилась на Егора, пыталась заставить меня встать, шептала тихо умоляюще:
- Ты что... Встань немедленно... Встань... Ну же...
-Пока не простишь, не встану, - твердил я, бессовестно шантажируя и только плотнее прижимаясь, вдавливал лицо в мягкий животик, уже перебарывая возбуждение. Не будь здесь лишнего наглого пацана, утащил бы девочку в лесок... И плевать, что холодно. Согрел бы. Ух, как согрел бы!
- А что натворил-то? - а вот и он, персональный обламыватель моего кайфа.
Но мальчишка и сам понял, что не вовремя вякнул, даже рычать не понадобилось. С одного взгляда просек. Реакция есть. Может, и выживет.
А вот Мари вспыхнула и чуть не заплакала. Я вынужден был вскочить и укрыть её. Спрятать под полами своей куртки от этого мира и от своего поганого поведения.
-Прости, прости, прости. Ты мне нужна.
Уткнулась мне подмышку и все-таки заревела. Пришлось ещё сильнее прижать к себе и гладить, гладить по спине.
А потом так и не сдержался, поцеловал, силой практически раздвигая припухшие от слез губки, удерживая от слабых попыток соблюсти хоть какую-то дистанцию. Никакой дистанции между нами не будет, маленькая. Никогда уже. И сладко, так сладко целовать ее было, что заурчал, как большой кот, от переизбытка эмоций. Да и Мари тоже, похоже, расслабилась, наконец, ответила несмело, но даже от этой робости крышу сорвало. Я сжал ее сильнее, впечатал в себя, залез лапами под короткую дубленочку, без остановки скользя по тонкой талии, напряженной спине, изгибая, лаская.
- Может, пойдём уже? - Крылов шмыгнул носом и, закурив, поспешил в сторону шлагбаума с охраной.
Нет. Похоже, не дотянет парень до двадцати пяти такими темпами! Вот еще разок влезет, когда не надо, попадет под горячую руку..
"Я прижал Мари к себе и потащил прочь от дьявольского дома. На остановке автобуса долго ждать не пришлось. Это хорошо, я подозревал, что у моей девочки обувь осенняя, и ножки мёрзнут.
В салоне получилось выудить одно местечко. Рухнул на кресло и потянул девчонку себе на колени. Она мягко прижалась, сидя спиной к пассажирам, уставилась в окно.
- Красивая, - прошептал я, припав к её ушку. - Ты невероятно красивая.
Опять зарделась, но в этот раз я уловил улыбку.
