Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
И невдомек им, что «папка» их вниз головой под потолком висит, а мамку сейчас пользовать будут... Или же пользуют?
Зубодер вспомнил, что оставил Кривоноса и Маринку в бане. Она голая, а у него мозги набекрень – мог и воспользоваться моментом. Он взял Тополя под руку, рывком потянул к двери.
– Маринка невестой моей была, – нарочно накручивая себя, сказал он. – Люблю ее – жуть... Ты извини, братан, но тебе ничего не обломится. Моя баба, мне с ней топтаться...
– Не, но Тихон твой же топтал ее, да! – Тополь возмущенно почесал затылок.
– Ну и где он сейчас?.. Если б не вы, все равно бы до него добрался!
– Ну да, ты бы его сделал, не вопрос...
Как чувствовал Ленька, что застанет Маринку под Кривоносом. И угадал. Она сидела на полу, спиной опираясь о стену, а тот нависал на ней и наотмашь ладонями бил по голове.
– Будешь, я спрашиваю? – останавливаясь, спросил он.
– Не хочу.
– Я сказал, давай!
– А не отвалится? – взревел Ленька.
Он видел в Тополе своего союзника, к тому же у него был ствол, опрометчиво выданный Кривоносом.
– Пошел на хрен! – не оборачиваясь к нему, взвыл Кривонос.
– Это ты кого послал, урод? – еще больше вспенился Зубодер.
– Кто урод?! – взвился Кривонос.
И развернулся к Леньке лицом. Тот этого только и ждал.
Рука не дрогнула, палец не споткнулся на спусковом крючке – он выстрелил своему врагу точно в правый глаз. И только рассмеялся, глядя, как мертвый Кривонос падает на Маринку.
– Не, ты видел, эта гниль мою бабу бил! – обращаясь к Тополю, неистово заорал он.
– Беспредел... – в замешательстве повторил Тополь.
– А зачем бил? Отыметь хотел?
– Хотел...
– А ты ее хочешь? – нарочно с угрозой в голосе спросил Ленька.
Ему нужно было морально добить Тополя, подчинить себе целиком.
– Нет.
– А что про Кривоноса скажешь?
– Зря он это...
– Прибраться надо.
– Что?
– Труп закопаешь!
– А-а...
– Живо!
Тополь ошалело кивнул, вяло, но цепко взял труп Кривоноса за ноги, потащил к выходу.
Марина была едва живая от страха. На белых как мел щеках ярко алели капли крови. В волосах тоже кровь, но вперемешку с глазной и мозговой жидкостью.
– Ты чо, сука, дать ему хотела? – заорал на нее Зубодер.
Железо нужно ковать, пока оно горячо, а бабу ломать, пока она в страхе.
– Не-ет... – закрываясь руками, в предобморочном трансе мотнула она головой.
– А мне хочешь?
– Нет.
