Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Будут им деньги. Сколько надо?
– Много. Три миллиона, в евро, – сказала она и многозначительно посмотрела на Мотыхина.
Он все понял. Да если бы она не подсказала ему, он все равно бы повел свою игру. Надо было выпутываться из этой ситуации самому и вытаскивать за собой Аврору.
– Только три, – подтвердил он. – Три миллиона евро, мы их как раз для завода привезли. В доме они сейчас, наличностью, в чемодане...
Это было чистой воды враньем, но Сайков попался на уловку.
– Где? – всколыхнулся он."
"– В Новомухино ехать надо, сейф в доме, там деньги.
– В Новомухино? Это недалеко.
– Вы здесь побудьте, а я съезжу, привезу... Или лучше пусть Аврора съездит, а я в заложниках побуду...
– Ты чо, в натуре, за лохов нас держишь? – возмутился Сайков. – Ты щас у меня сам съездишь к черту в гости, понял?.. Урод... Козлина позорная... Чтоб ты сдох...
Он сыпал проклятиями, а сам думал, что делать. Понимал, что не просто будет получить деньги, но не мог позволить себе отказаться от них.
Разговор шел о несуществующих трех «лимонах» в общеевропейской валюте. В принципе, деньги были, их можно было взять в кассе на комбинате, но там если и будет три миллиона, то в рублях... Алик старался не думать об этих деньгах. Он думал о том, как перехитрить жадного и, увы, фартового Леньчика.
– Сам за деньгами съездишь, – обращаясь к нему, сказал Сайков. – А я здесь останусь, с твоей Авророй... Рация у тебя есть, она всегда должна быть включена. И если вдруг она заглохнет, я лично разнесу башку этой суке!.
Алику его идея не понравилась. При работающей рации Леньчик сможет держать его под контролем. Но в этом случае у него будут только «уши», но не будет «глаз», с помощью которых он сможет следить за Аликом. Можно говорить в эфир одно, а рукой на бумаге писать другое. И Алик знал, кому и что написать...
– Пацаны мои с тобой поедут, – продолжал Сайков. – Смотреть за тобой будут, если вдруг что не так, я услышу, и тогда хана твоей бабе.
Вопросов у Алика была уйма, и ответы на них были, но все не в его пользу. И язык у него будет связан, и руки, если с ним будут находиться люди этого ублюдка... А Сайков точно застрелит Аврору, если заподозрит что-то неладное. И это случится обязательно, если выяснится, что три «лимона» евро – пустые обещания. И на комбинат тогда смысла нет ехать, вряд ли ему выдадут деньги без проволочек, даже если на то будет личное распоряжение Авроры.
