Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Как мы, коза, козлов твоих постреляли!
В это невозможно было бы поверить, если бы Аврора своими глазами не видела трупы своих охранников. Какие-то отморозки легко и просто отправили на тот свет сначала двоих, а затем еще троих человек из ее личной охраны. Одно утешение, Алик не стал ее предавать, он сейчас едет в Новомухино за деньгами.
– Звонить будешь? – спросил изверг.
– Я же звонила... Абонент занят...
– Звони еще!..
Он снова протянул ей трубку сотового телефона, Аврора набрала номер, но директор комбината по-прежнему не отзывался.
– Другой номер есть? – спросил он.
– Есть. Но я не знаю...
– Ты чо, в натуре, не врубаешь, что я с тобой сделаю, если бабок не будет! Не врубаешь, да! Ладно!..
Он с силой сжал рукой ее шею и затащил в баню, где в трапезной сидела проститутка."
"– Хочешь посмотреть, что с тобой будет? – спросил он.
И, не дожидаясь ответа, выстрелил бедной девушке в голову. Кошмарное зрелище. Аврору стошнило, а отморозку хоть бы хны. Весело ему. Дьявол во плоти...
– Ну что, вспомнила номер? – спросил Леньчик.
И приставил пистолет к ее голове. Она в ужасе закрыла глаза.
– Звони!
Она снова набрала номер, на этот раз ей повезло: Илья Данилович отозвался.
– Извините, Аврора Яковлевна... – начал было он.
Но она его оборвала.
– Проблемы у меня. Очень большие. Деньги нужны. Сейчас Алик Мотыхин подъедет, отдадите все, что есть...
– Но как я могу?..
– Никаких вопросов! И никаких объяснений! Потом все расскажу, если останусь живой...
– Что значит?..
Леньчик вырвал у Авроры трубку, отключил ее.
– Вот это умница, вот это правильно... А теперь пойдем, отдохнем... Никогда еще не кувыркался с миллионершей, гы...
Аврору бы стошнило, если бы осталось чем. Не было ничего омерзительней, чем лечь под этого ублюдка. Но животный страх перед ним превращал ее в послушную скотину. И сейчас она испытывала отвращение еще и к самой себе...
* * *Сознание медленно пробивалось на поверхность жизни – через пульсирующую боль, через вязкую темно-красную муть, с шумом булькающей воды.
Он помнил, что произошло. И почти не удивлялся тому, что смог выкарабкаться из ямы загробного мира.
