Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Ну, каждый день – это слишком, – нехотя сказал он. – А в общем-то да, меняю. Но так это по желанию, а не по принуждению...
– А ты пожелай.
– Не могу.
– Почему?
– А вы не в моем вкусе.
– Не в твоем вкусе?! – возмутилась Аврора. – Ты что, педик?
– Нет, и никогда не был... Просто у меня изысканный вкус. Извините, ничего не могу с этим поделать...
– Изысканный вкус?! То есть ты хочешь сказать, что я такая страшная, что не могу тебе понравиться?
– Ну, не страшная... Но некрасивая. И старая.
– Старая?! – вскипела Аврора.
Чего-чего, а столь вопиющей наглости от этого красавчика она не ждала.
– Ну, не то чтобы очень уж старая. Но не респект... Сколько вам лет, за сорок уже, да? А мне всего двадцать два...
– Мне?! За сорок?!..
Авроре казалось, что мир вокруг летит в тартарары. Все считали ее потрясающе красивой, уверяли, что выглядит она максимум на двадцать лет. И тут вдруг выясняется, что это совсем не так. Страшная она и старая..."
"– Да вы не расстраивайтесь, – попытался утешить ее Максимус.
Не чувствуя под собой ног от волнения, Аврора пытливо глянула на него. Может, он нарочно издевается над ней. Но нет, в его глазах не видно насмешки, лицо предельно серьезное. Похоже, он говорит то, что думает. Может, он идиот по жизни, но в женщинах он должен знать толк. И если считает, что Аврора – страшная старуха, то значит, так оно и есть на самом деле.
– Иди, – тихо, в замешательстве сказала она.
– За Орфеем?
– Иди на!.. – взвизгнула Аврора.
Никогда и никого она так грубо не посылала. Никто и никогда, казалось, ее так сильно не оскорблял... Неужели она и впрямь – скверная и выжившая из ума старуха?
Максимус пожал плечами. Дескать, разве на правду обижаются? И молча вышел из кабинета.
Аврору колотило так, что зуб на зуб не попадал. Трясущимися руками она вытащила сигарету из пачки, закурила, глубоко затянулась.
Последний раз она курила давно, сейчас затягивалась глубоко – от крепкого табачного дыма закружилась голова, даже онемели кончики пальцев. Но она продолжала затягиваться, не обращая внимания на побочные эффекты. Сейчас она могла обращать внимание только на сильную душевную боль.
