Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Для них ты – источник денег и хорошей жизни, не более того...
– Но Максимус не думал о деньгах, которые мог бы от меня получить. Он думал о том, какая я старая и страшная...
– Твой Максимус – голубой. Только голубой мог сказать такое... Погоди, я сейчас...
Алик достал из кармана пиджака тонкую трубку сотового телефона, нажал на клавишу, кому-то позвонил. Он говорил так тихо, что Аврора не разобрала слов. Зато к ней обратился громко.
– Удивительно, но с ориентацией у него все в порядке. По бабам ходок... Почему же он так тебя оскорбил.
– А кто меня жить научит, после того, что я от него услышала! – взвилась Аврора.
Не надо было Алику выяснять ориентацию Максимуса. Не надо было лишний раз подтверждать правоту слов этого красавчика. Женщина может смириться со всем, даже с мужем-бандитом, но с тем, что она старая и некрасивая, – никогда!.. Ну за что же ей такое наказание?
– И все равно я ему башку откручу... – пригрозил Алик.
– А я так и останусь старой и страшной?
Аврора пыталась, но никак не могла взнуздать свою ярость.
– Для меня – нет! – решительно мотнул головой Мотыхин.
– А для всех?"
"– Все меня не волнуют. Меня волнуешь только ты!
В смятении чувств Аврора не сразу поняла, что Алик воспользовался ее слабостью. Как-то так вышло, что он взял ее за руку и посадил к себе на колени. Одной рукой обнял за талию, другой взял за левое плечо. И если бы его пальцы не соскользнули вдруг к левому полушарию ее бюста, она бы продолжала сидеть у него на коленях, не замечая того.
– Что ты делаешь? – возмутилась она.
И попыталась подняться на ноги, но Алик крепко и в то же время мягко обвил обеими руками ее талию, не выпустил из своих объятий.
– Ты хоть понимаешь, что это слишком? – спросила она.
– Понимаю, но не совсем. Чем я хуже твоего Максимуса?
– Хуже!
Он продолжал удерживать ее у себя на коленях, а она больше не предпринимала попыток вырваться. Что ни говори, а после пережитого она чертовски нуждалась в мужском тепле и ласке.
– А ты дай мне возможность доказать, что я не хуже, – одергивая рукой ее задравшуюся юбку, сказал он.
– Дать возможность? Или просто дать?
– Можешь просто... А я докажу, что со мной совсем не просто. Ты поймешь, что лучше меня никого нет...
– Ты – похабник! Ты хоть понимаешь это?
– Я люблю тебя. При чем здесь похабство?..
