«Макс, — жалобно сказала она, — все просто ужасно! Этот твой господин Пу…»
«Что, опять напился и спит на табурете?»
«Если бы! Он действительно вполне напился, но, к сожалению, не спит. Он со мной общается. И постоянно пытается поцеловать мне руку. Это просто ужасно! Знаешь, мне, пожалуй, не составит труда испепелить его на месте, но тогда меня посадят в Холоми. Ты же сам и посадишь!»
«Не выдумывай! — Строго сказал я. — Я буду укрывать тебя от правосудия, рискуя жизнью и недельным жалованием. Но это не лучший способ проводить время, что правда, то правда… А ты действительно можешь его испепелить?»
«Конечно, могу! А что?»
«Мне бы твои способности! Знаешь, мы как раз сегодня выяснили, что никто, кроме Лонли-Локли, не может испепелить этих грешных оживающих покойников. А Шурф ушел с Джуффином, так что нам приходится их убивать и закапывать, а потом снова убивать и снова закапывать. Это так утомительно!»
«Ну, живых мертвецов, положим, и я не испепелю, — призналась Теххи. — Это такие твари, их и Белый Огонь не берет!»
«Белый Огонь? — удивился я. — А что это за штука?»
«Самый простой и надежный способ испепелить кого бы то ни было, сто тридцать седьмая ступень Белой Магии, один из любимых фокусов моего знаменитого папочки, а, в общем, ерунда! — скороговоркой объяснила Теххи. — Ты мне лучше вот что скажи: можно я отправлю этот говорливый мячик в Дом у Моста? Тебе же, наверное, скучно, да?»
«Ну, не слишком весело, если честно… Ладно уж, отправляй. Ты же, наверное, спать хочешь?»
«Хочу, — согласилась Теххи. — А если учесть, что ты можешь заявиться за час до рассвета…»
«Не очень-то верится! Тем не менее, ты имеешь полное право жить с необслюнявленными руками. Так что пусть уж этот неугомонный Андэ идет ко мне, Аллах с ним!»
«Ты, кстати, так до сих пор и не объяснил мне, кто такой этот твой загадочный „Аллах“. Я уже столько раз спрашивала!»
«Да я и сам толком не знаю. Просто слово хорошее…»
Не прошло и получаса, как в дверь моего кабинета поскребся заспанный курьер.
— Ко мне посетитель: маленький, кругленький, здорово подвыпивший и очень нахальный, да? — я не дал парню и рта открыть.
— Именно так, сэр Макс. — За годы службы в Доме у Моста бедняга утратил способность удивляться. — Ему можно зайти?
— А что еще с ним делать? Раз уж пришел, пусть заходит.
— Макс, мне грустно! — с порога сообщил Андэ. — Вы, наверное, не впиливаете, как это бывает…
— Представь себе, «впиливаю»! — усмехнулся я.