Во время Гражданской войны и Первой мировой войны английская разведка и белоэмигранты начали операцию «Волос ангела» по похищению национальных сокровищ из России. История разворачивается на фоне хаоса, где власть боролась за господство, а интриги вели к скрытым договорам.
Эта страница Chitat.online посвящена книге ««Волос ангела»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Во время Гражданской войны и Первой мировой войны английская разведка и белоэмигранты начали операцию «Волос ангела» по похищению национальных сокровищ из России. История разворачивается на фоне хаоса, где власть боролась за господство, а интриги вели к скрытым договорам.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во время Гражданской войны и Первой мировой войны английская разведка и белоэмигранты начали операцию «Волос ангела» по похищению национальных сокровищ из России. История разворачивается на фоне хаоса, где власть боролась за господство, а интриги вели к скрытым договорам.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А тут — верста коломенская, да еще с цигаркой в зубах. Чего же в ней женского?
Мишка начал клевать носом. Заметив это, Шкуратов предложил ему подремать по очереди — час-полтора один, потом другой. Так и ночь легче скоротать. Генералов только согласно кивнул и, поудобнее пристроившись на лавке, задремал.
Геннадий снова закурил, пряча в большой руке огонек папиросы, прислонился к тонкому столбику навеса над крыльцом пустого дома.
Сколько им ждать? Никто не знает.
У Паучихи завели граммофон. Открыли окно — видно, стало душно в накуренной комнате. Ясно было слышно пение Шаляпина — «Очи черные». Пьяные голоса нестройно подтягивали.
«Испортили песню, дураки», — обиделся Шкуратов, наблюдая, как кто-то, стоя у открытого окна, покуривал, выпуская дым в темень ночи…
Под утро Генку, дремавшего на лавке, тихо растолкал Генералов.
Быстро открыв глаза, Шкуратов уставился в сторону крыльца. Вот мелькнула маленькая тень. У двери завозились, отпирая. Да что-то мал больно человек, стоявший на крыльце. Женщина? Нет, не похоже. Ребенок? Ну да, мальчишка! Что он здесь делает?
— Вроде как извозчик недалеко проехал, — зашептал Мишка. — А потом смотрю — идет…
Хлопнула дверь. Мальчишку впустили.
— Приготовились! — скомандовал Шкуратов, поправляя наган за поясом.
Подняли Сергуню затемно. Павел был уже одет, ждал. Николай Петрович сунул мальчику в руки кусок хлеба с колбасой «собачья радость», вместо завтрака, велел идти с Павлом.
Вышли. Долго петляли незнакомыми улицами. Наконец за очередным углом показалась извозчичья коляска с дремавшим на козлах неопрятным стариком. С детства привычный к лошадям, Сережка сразу определил, что конь, запряженный в коляску, хорош. Чувствуется, что резвый.
В коляске уже сидел какой-то дядька — мордатенький, галстук-бабочка, приличный костюм. Он молча кивнул Павлу. Уселись в коляску. Старик махнул вожжами над спиной коня. Тот ходко принял с места.
Всю дорогу молчали. Мордатенький вроде как дремал, притулившись в углу. Пашка сопел, курил. Сергуня съел колбасу и хлеб.
Ехали долго, чуть не через весь город. Старик, правивший конем, словно нарочно выбирал самые глухие улицы и переулки. На набережной Москвы-реки, когда показались белеющие в свете раннего утра стены монастыря, коляска остановилась. Мордатенький слез, махнул рукой в сторону монастырского сада, раскинувшегося на береговой круче.
— Там… И быстрее. Ждите у моста.
Пашка кивнул, и они снова поехали. Теперь уже недалеко.
— Видишь дом? Пойдешь туда… — Пашка щелчком отбросил окурок очередной папиросы. — Запоминай, Исусик, что делать и как говорить…
— Этто было леттом, в теплую погоду… — мучая старенькую семиструнную гитару, фальшиво пел Сенька Бегемот, известный всей Таганке налетчик.
