В Волшебнице для короля два сердца встречаются в противостоянии магии и страсти. Эта романтическая история развивается вокруг юной сирены, чьи таланты заставляют мужчин восхищаться. Атмосфера книги — это смесь невероятных событий и дрожащей от нетерпения натяжки до краев....
И все-таки это был Илар, его тело, его руки и его губы, от которых я теряла голову.
Мы смотрели друг другу в глаза, и целовались, и обнимали друг друга, и Илар шутил, что сам грифон против, потому что застежка его мантии никак не желала поддаваться, а я в ответ смеялась, запрокинув голову. Наверное, так дети радуются украденным с кухни конфетам. Мне казалось, что внутри у меня расцветает огромное солнце, не имеющее ни малейшего отношения к магии. Все происходящее напоминало пир во время чумы, было таким же счастливым, хрупким и быстротечным.
Сейчас, как и множество раз до этого, мир за пределами спальни перестал существовать, стоило нам соприкоснуться друг с другом кожа к коже.
Глава 47
Расставаться не хотелось, да и сил встать и разорвать объятья просто не было. Илар тоже не спешил вставать, хоть день уже и окончательно вступил в свои права, солнце светило ярко и пронзительно."
"Я знала, что сейчас все гости и даже большинство слуг, утомленные празненством, наверняка отсыпаются, так что короля еще долго никто не будет искать, ко мне не заглянет еще как минимум пару часов даже дисциплинированная Брешка.
Я щурилась от солнечных лучей и хотела остановить время. Мы ни о чем не говорили. Я не знала, что сказать: когда карета подъезжала к воротам замка, когда я думала, что Илар вот-вот пригласит меня к себе, в голове вертелась сотня историй, которые нужно обязательно ему рассказать, чтобы рассмешить, порадовать или подбросить пищу для размышлений.
Спустя час мы спустились в беседку, и Илар приказал слугам накрыть стол для завтрака. Одет Илар был в одну рубашку и брюки. Мантия, нарядный камзол и корона отправились в его покои, так что я могла притвориться, что между нами все по-прежнему. Что это обычный день, а не прощание.
— Ты злишься на меня, — тихо сказал Илар. Мы сидели достаточно близко друг к другу — настолько, насколько нам позволяли правила приличия. Слуг Илар отослал, но нельзя было быть уверенными в том, что чьи-то глаза не следят за нами из окна или из-за дерева. Во дворце уши и глаза есть не только у стен, а вообще у всего.
Я покачала головой. Кусок не лез в горло, хотя поесть стоило: неизвестно, где я окажусь вечером.
— Я не злюсь.
