В Волшебнице для короля два сердца встречаются в противостоянии магии и страсти. Эта романтическая история развивается вокруг юной сирены, чьи таланты заставляют мужчин восхищаться. Атмосфера книги — это смесь невероятных событий и дрожащей от нетерпения натяжки до краев....
Рурк зашел в тронный зал не как гость, но как хозяин. Мне показалось, если бы слуги не распахнули перед ним дверь, он выбил бы их ногой. Это оказался был коренастый мужчина, лысый, с грубыми чертами лица, будто вырезанными из камня. Правую сторону лица от лба до подбородка пересекал шрам, на щеке левой виднелись отметины, будто от ожога. Он был одет в шелка, как и подобает королю, но было видно, как для него непривычна такая одежда, как она сковывает размашистые резкие движения.
— Ты хотел меня видеть, Илар, — с порога начал Рурк.
Свита его, состоящая из двенадцати закованных в броню воинов, почтительно замерла за его спиной. — Хотел, — кивнул Илар.
— А ты ничего не перепутал, а? — рыкнул Рурк. — Ты кто такой, чтобы ты вызывать меня?
Илар сжал зубы, но тут же выдохнул, успокаиваясь.
— Будь моим гостем. Велик не тот полководец, который поверг врага в сражении, а тот, кто добился своего, не обнажая меча.
— Поговорка слабаков, — ухмыльнулся Рурк.
— Ты твердо решил проверить, кто здесь слабак? — тихо и угрожающе спросил Илар.
Я вздрогнула.
Что-то было не так. Что-то было настолько сильно не так, что я даже понять не могла, в чем дело, как не удается распознать запах газа в закрытой комнате. Бусинка тоже надрывалась от тревоги, я украдкой скользнула взглядом по лицам присутствующих. Что же не так? Что?!
Наткнувшись взглядом на Париса, я замерла. Вот что не так. Что-то с ним. Что-то... Меня накрыло разрушительной яростью, холодной злобой, такой, что я готова была броситься не только на Рурка, но и на Илара, и на стражников, и на Тимерию.
Но почему?
С трудом успокоившись, я попыталась понять, почему злюсь, и увидела как будто зрением, идущим изнутри, темные и красные нити, которые обвивали Илара и Рурка, как удавки. Они вились, перетекали друг в друга и брали свое начало... я пораженно подняла взгляд и встретила спокойный взгляд Париса. «Этен!»
Пожалуйста, пожалуйста, услышь меня!
Не понимая толком, что делаю, я вломилась в голову Этена и попыталась показать ему то, что вижу сама.
«Это Парис! Он тоже эмпат!»
Этен встрепенулся, поднял на меня растерянный взгляд, а затем глаза его расширились. «Пожалуйста, услышь меня! Пожалуйста, поверь!»
Все, что я делала, отдавало шизофренией, я никогда не слышала о ментальной магии, но... мне ведь являлись видения, я чувствовала Кроу, была им... У меня просто не было выхода сейчас.
Мое восприятие будто раздвоилось.
