В Волшебнице для короля два сердца встречаются в противостоянии магии и страсти. Эта романтическая история развивается вокруг юной сирены, чьи таланты заставляют мужчин восхищаться. Атмосфера книги — это смесь невероятных событий и дрожащей от нетерпения натяжки до краев....
— Правда? — хмыкнул Этен. — По-моему, как раз доказывает.
— О чем вы говорите? — подал голос понтиф Серго.
— Дело в том, что леди Мария…
— Очень устала! — перебила я Этена, гневно сверкая глазами. — Очень устала и хочет прилечь. Не проводите меня?
Я потащила Этена в ту сторону, где, как мне казалось, должен быть выход.
— До свидания, понтиф Серго! — на ходу обернулся Этен через плечо, и я запоздало вспомнила, что тоже должна попрощаться и поблагодарить добродушного понтифа. Я как раз пыталась изобразить книксен, когда Этен потянул меня за рукав сторону противоположную той, куда мы шли, потому что оказалось, что я тащу его не туда, куда нужно.
— Я доверила тебе секрет, а ты! — прошипела я, обвиняющее глядя на Этена, когда мы вышли из библиотеки. — Чуть не разболтал его!
Запоздало я поняла, что мы с Этеном перешли на «ты», но, кажется, оба этого даже не заметили. Сейчас уж мне точно было не до расшаркиваний, меня распирало возмущение. Несколько секунд Этен хмурился, а затем осторожно сказал:
— Но ведь понтиф Серго мог бы помочь.
— Ты не можешь этого знать! Вдруг бы он… вдруг он… вдруг бы он королю про меня рассказал! Ты мне сам утром говорил, что ваш король едва ли не детей на завтрак ест, стражник на воротах боится его до заикания, и вообще! Мне хватит того, что ты знаешь. Ты же не расскажешь никому, правда? — испугалась вдруг я. Что-то я излишне разоткровенничалась с Этеном, мне это обычно не свойственно. — Вдруг… вдруг меня запрут в темнице? Или начнут ставить опыты? Или разрежут на куски, чтобы понять, как я устроена и нет ли во мне волшебной кнопки, чтобы вызывать вашего осьминога? А?"
"Этен скрестил руки на груди и ехидно посмотрел на меня.
— Но ведь ты полагаешь, что все происходящее — тебе только чудится?
— Конечно! — воскликнула я, раздраженная его непонятливостью. — Но, знаешь ли, неприятно, когда тебе чудятся камера, пытки или что там еще может придумать ваш король и его приближенные!
Несколько секунд Этен смотрел на меня, не моргая, затем хмыкнул в кулак, а затем — расхохотался, буквально сложившись пополам.
— Извини, — сквозь смех выдавил он. — Это просто… Мария, ты неподражаема. — Наконец отсмеявшись, он выпрямился и посмотрел на меня.
Его взгляд неожиданно стал очень внимательным, пристальным, буквально осязаемым. На губах осталась играть улыбка.
— И не буду никому ничего говорить, — мягко сказал Этен. — А ты взамен пообещай, что ты не шпионка Сивра и не замышляешь ничего против Аренции.
