В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Лекцию начинать было немного волнительно – мне почему-то казалось, что я слишком давно не стояла за кафедрой. Но я взяла себя в руки, поздоровалась со студентами и начала читать лекцию, к которой заранее неплохо подготовилась.
Я увлеченно рассказывала что-то о Карамзине, когда вдруг почувствовала знакомое головокружение. Пульс зачастил как сумасшедший, в голове словно взорвалась граната, и когда я поняла, что сейчас произойдет, меня накрыла тьма – тяжелая и холодная. Я полетела куда-то сквозь нее, отчаянно пытаясь вернуться назад, но это было сильнее меня.
Когда я распахнула глаза, то поняла, что бегу. Просто по инерции бегу в толпе каких-то парней, и на мне серые спортивные штаны, кроссовки и белая футболка. Больше не было никакой потоковой аудитории – я оказалась в огромном светлом спортзале, в котором пахло резиной и едва уловимо – потом. По полу глухо стучали кроссовки и кеды, кто-то из парней смеялся, а мое тело двигалось, быстро работая длинными ногами и руками.
Я снова была Ярославом Зарецким. Стала им вот так – нежданно-негаданно. Зрение, слух, центр тяжести – все поменялось. Снова.
Я знала, что это однажды произойдет, но, как оказалось, не была готова к этому, а потому, поняв, что снова стала парнем, остановилась, и в меня тотчас врезался какой-то парень.
– Придурок! – крикнул он мне и помчался дальше.
Парни продолжали бежать, а я стояла и ошарашенно разглядывала свои – или его? – руки. Не понимала – почему именно мы с ним? Я не слышала криков тренера, увидевшего, что один из студентов остановился, и обратила на него внимание только тогда, когда он подошел ко мне.
– Зарецкий, что случилось? – басом спросил меня невысокий крепыш в спортивном костюме и со свистком на шнурке. Лицо у него было недовольное.
Я взглянула на него, не зная, что ответить. И, кажется, мой ошарашенный вид его очень удивил.
– Тебе нехорошо, что ли? – удивился преподаватель.
– Немного, – ответила я и вздрогнула, услышав вместо своего голоса хрипловатый голос Ярослава.
– Болит что-то? Зарецкий, не молчи.
Я прикусила губу. Не рассказывать же преподавателю, что на самом деле я – не Ярослав Зарецкий. В лучшем случае решат, что я разыгрываю, в худшем – вызовут «Скорую помощь». Поэтому я выдавила улыбочку и выпалила первое, что пришло мне в голову.
